Страница 133

— Давай-ка, Сеид, спускаться, — распорядился Андрей. — Где они засели, я тебе объясню. Надо их обстрелять хорошенько, чтобы знали — тропа охраняется…

Обойдя пещеру стороной, они укрылись за каменной осыпью и вели оттуда огонь вплоть до сумерек, по возможности экономя патроны. К пещере, где их дожидался дядя Григол, вернулись уже затемно. Невозмутимый их проводник сидел на корточках, посасывая трубку.

— С рассветом, дядя Григол, тебе придется идти к отряду и быстро вести его сюда, — сказал Андрей. — Я черкну записку Кобиашвили. Мы с Тагиевым останемся здесь. Тропу покидать нельзя.

Только вернувшись в пещеру, Андрей почувствовал смертельную усталость. Выпил кружку горячего чая, закурил и, уже засыпая, добавил:

— Не забудьте, пожалуйста, собаку… щенка этого… Пусика.

Отряд явился в полном составе. Опасный подъем удалось осилить без потерь. Даже грузы были доставлены в целости и сохранности.

Андрей выставил трех бойцов в боевое охранение, показал им, где укрываются немцы, и строго-настрого приказал ограничиваться наблюдением, без нужды не стрелять.

После полудня распрощались с дядей Григолом. Уходя сам, он увел с собой и всех вьюковожатых.

Хозяйственные заботы в отряде взяли на себя Егор Иванович Ежевикин, Наташа и Ира. В глубине пещеры аккуратно сложили мешки с мукой и сухарями, подаренные грузинскими колхозниками бурдюки с вином, бидоны с бараньим жиром. Вдоль стен расстелили кошмы и спальные мешки. Ящики с патронами и гранатами расположили у входа, прикрыв их плотным брезентом.

— Погляди, Андрей Митрич, у нас прямо тебе санаторий, — похвалился Егор Иванович. — Я полагаю, что тут воевать можно весело, потому что, мил человек, для солдата самое наиглавнейшее — теплый закуток да харч…

Однако надежды его на веселую войну не сбылись. Поначалу бойцы из отряда Ставрова и впрямь чувствовали себя вроде как на тактических учениях. Не зная, какими силами обороняется тропа, немцы лишь изредка постреливали из автоматов. Временами с их позиций в пещеру доносились печальные звуки флейты. Горное эхо стократно умножало протяжную мелодию, она плыла над покрытыми снегом вершинами и замирала где-то вдали.

— Красиво играет, подлец, — одобрительно говорили бойцы.

Хотя в воздухе время от времени порхал снежок, а по ночам наступало резкое похолодание, на погоду пока никто не жаловался. Уединенную жизнь в горах в какой-то мере скрашивал батарейный радиоприемник: вечерами и рано утром можно было послушать сводки Совинформбюро.

Но уже через несколько дней у половины бойцов начались приступы горной болезни: появились острые головные боли, шум в ушах, тошнота. Особенно мучились двое костромичей — Геннадий Петряев и Вячеслав Шипицын. Бледные, обессиленные непрерывной рвотой, они лежали как раздавленные, на них жалко было смотреть.

Больных с трудом отвели в чабанский домик, откуда пастухи-грузины переправили их в Зугдиди. Остальным после того стало вроде бы лучше.

Затем нагрянула другая беда, куда более грозная. В одну из ночей все проснулись от дикого рева. Оглушительно хлопал натянутый у входа крепкий брезент, а за ним бесновалась, выла, высвистывала снежная метель. Казалось, что в горах грызутся тысячи, осатанелых зверей, голосят, заходятся в рыдании плакальщицы-кликуши и в этом дьявольском шабаше содрогаются скалы. Ураганный ветер намел в пещеру огромный сугроб снега. Бойцы дрожали от холода, жались друг к другу.

Одиннадцать суток свирепствовала метель, не переставая шли снега, неумолчно гудел ураганный ветер. Ни одного выстрела не было слышно в горах. Противник укрылся в убежищах.

Андрея больше всего беспокоило то, что остаются невыясненными силы немцев, противостоящие его отряду. Сколько их? Чем они вооружены? Каковы их планы? Обойти отряд немцы могли только с правого фланга, по скалам. Слева, по глубокому ущелью с высоченными стенами, никакой дурак не сунется. Но знать это — ох как мало!

Гурам Кобиашвили и Сергей Синицын обещали:

— Как только уймется метель, непременно добудем «языка».

Однако метель не унималась. Снег тяжелыми карнизами скапливался на скалах, грозными лавинами срывался вниз. В пещере трудно стало дышать. Метель задерживала очередной приход сванов, доставлявших в пещеру боеприпасы и провиант. Между тем продукты в отряде подходили к концу. Андрей приказал Ежевикину, исполнявшему обязанности старшины-каптенармуса, сократить норму питания бойцов сначала вдвое, а через несколько дней втрое. Начался голод.