Страница 27

4

(1) В Азии в каждой местности есть свои собственные растения: одни в одной области растут, а другие нет. Говорят, например, что плюща и пихты в Сирии на расстоянии пяти дней пути от моря нет; в Индии же плющ появился на горе Мер,[397] откуда, по словам мифа, пришел и Дионис. Поэтому и Александр, говорят, возвращаясь из своего похода, шел увенчанный плющом,[398], так же как и его войско. Из других мест Азии плющ растет только в Мидии,[399] которая как бы окружает... примыкает к Понту.[400] Как ни усердствовал Гарпал,[401] многократно сажая плющ в вавилонских парках и всячески за ним ухаживая, он ничего не добился: плющ не смог прижиться, как другие растения, вывезенные из Эллады. Вавилонская земля не принимает его по причине своего климата; неохотно принимает она и самшит, и липу: садовники бьются и с ними. Но есть деревья и кусты, которые растут только там. (2) Вообще в странах восточных и южных по преимуществу имеются и растения, и животные, свойственные им одним. В Мидии, например, и в Персии растет, между прочим, еще и так называемое «мидийское» или «персидское яблоко».[402]Листья у этого дерева похожи на листья земляничного дерева., почти одинаковой величины с ними, а колючки такие, как у груши или пираканты, гладкие, очень острые и крепкие. Яблок с этого дерева не едят, но они очень ароматны, так же как и его листья. Если такое яблоко положить в сундук с одеждой, то оно сохранит ее от моли.[403] Оно полезно и на тот случай, если кто-нибудь выпьет смертельного яда:[404] его дают с вином, оно вызывает расстройство желудка и выводит яд. Оно же делает дыхание благовонным. Если сварить его мякоть в соусе или выжать во что-нибудь, влить в рот и проглотить, то запах изо рта становится приятным. (3) Выбрав семена, сажают их весной в тщательно обработанные грядки и поливают через каждые три-четыре дня. Следующей весной, когда растеньице окрепнет, его пересаживают в землю мягкую, сырую и не очень легкую: именно такую любит это дерево.[405] Плоды оно приносит круглый год: одни снимают, другие зреют, а дерево в это время стоит в цвету.[406] Из цветов дают плод те, у которых, как мы говорили, торчит из середины как бы веретено;[407] те, у которых этого нет, бесплодны. Сажают это дерево, так же как и финиковую пальму, и в цветочные горшки.[408] Растет оно, как сказано, в Персии и Мидии.

(4) В индийской земле есть так называемая «смоковница», которая, как уже было сказано,[409] ежегодно пускает корни из своих ветвей, причем не из молодых, а из прошлогодних и еще более старых. Корни эти, вросши в землю, образуют вокруг дерева как бы ограду и превращают его в своеобразный шатер, в котором обычно живут люди. Корни эти отличаются от побегов: они белее, в волосках, кривы и безлистны.[410] Вершина этого дерева густолиственна; все дерево правильной круглой формы, очень большое: говорят, что оно бросает тень на две стадии; толщина ствола бывает иногда больше чем в шестьдесят шагов, обычно же в сорок.[411] Листья на нем не меньше маленького щита,[412] а плоды совсем маленькие, величиной с горошину нута и похожие на винную ягоду;[413] поэтому эллины и назвали это дерево «смоковницей». Плодов удивительно мало[414] не только по сравнению с величиной дерева, но и вообще. Растет это дерево возле реки Акесины.

(5) Есть и другое дерево, очень большое, с удивительно сладкими и крупными плодами. Плоды эти употребляют в пищу индусские мудрецы, которые не носят одежды.[415]

Другое дерево — с листьями продолговатой формы, похожими на птичьи перья; их втыкают в шлемы; длиной они локтя в два.[416]

Есть еще дерево с большими кривыми плодами, сладкими на вкус; они вызывают резь в животе и дизентерию, почему Александр приказом запретил их есть.[417] Есть другое дерево с плодами, похожими на кизил.[418]

Есть там много и других деревьев, не похожих на те, которые растут в Элладе, но безыменных. Удивляться их своеобразию нечего: по словам некоторых, там вообще нет, за малым исключением, ни деревьев, ни кустов, ни трав, похожих на те, которые растут в Элладе.

(6) Особенностью этой страны является и черное дерево.[419] Есть два его вида: одно с хорошей, красивой древесиной и другое с плохой. Хорошего мало, другого много. Окраску свою это дерево получает не от выдержки; она дана ему сразу, от природы. Дерево это кустисто, вроде бобовника.

(7) Говорят, что там есть и теребинт, но, по словам других, дерево это только похоже на теребинт:[420] листья, ветви и все остальное у него такое же, как у теребинта, а плод иной, похожий на миндаль. И в Бактрии,[421] говорят, есть такой же теребинт, с орехами не крупными, величиной с миндаль. Похожи они на него и внешним видом, только шелуха у них не твердая. Вкусом и сладостью они лучше миндаля: поэтому местные жители их преимущественно и едят.

(8) Растение, из которого местные жители делают свою одежду, похоже листьями на шелковицу, а общим видом похоже на «собачью розу»,[422] Его сажают на равнинах рядами,[423] так что если смотреть издали, то кажется, что это виноградные лозы. В некоторых областях растет много финиковых пальм. Вот те растения, которые подходят под понятие «дерева».

(9) И зерновые там особые: одни похожи на бобовые; другие — на пшеницу и ячмень. Нута, чечевицы и прочих наших растений там нет, а есть другие, из которых там приготовляют варева, настолько похожие на наши, что если не предупредить человека заранее, то, говорят,он не заметит никакой разницы. Есть там ячмень, пшеница и еще другой вид дикого ячменя,[424] из которого они делают сладкий хлеб и прекрасную кашу. Лошади, евшие его, сначала гибли, но постепенно привыкли к этому зерну, которое им стали давать вместе с отрубями, и не терпели от него больше никакого вреда.

(10) Больше всего сеют они так называемого «риса»,[425] который и варят. Он похож на полбу: рисовая каша из обтолченного зерна удобоварима. Видом рис похож на плевел опьяняющий; он долгое время живет в воде и выбрасывает не колос, а кисть, как просо или могар. Есть еще растение, которое эллины назвали «чечевицей»:[426] видом оно похоже на «воловий рог»; убирают его около захода Плеяд.

397

Мер — священная гора богов у индусов (древнеиндийское: Меру), там, где Гималаи в своем северо-западном конце скрещиваются с цепью Парапамиза (индийский Кавказ), идущей с востока на запад. На этой горе, по одной из версий мифа, и родился Дионис, пришедший из Индии к грекам.

398

Войско Александра в последний раз видело плющ в Македонии и, вероятно, еще на абхазском побережье. И когда в Гималаях перед глазами греков предстали деревья и скалы, увитые плющом, то «македоняне, обрадовавшись плющу, которого давно уже не видели (в индийской земле нет плюща и нигде нет у них виноградных лоз), поспешно наделали из него венков и, увенчав себя ими, воспели песнь Дионису» (Арриан, Анабазис, V.2.5). Как видим, греки привыкли соединять в своем представлении виноградную лозу и плющ. Плющ — Hedera helix L. — действительно имеет почти тот же ареал распространения, что и виноградная лоза, но только заходит дальше к северу и поднимается выше по горам. Это украшение горных лесов Непала. Плющ достигает здесь исключительной силы и высоты, плоды на нем желтые, круглые: плющ этот принадлежит к тому же виду, который растет и во Фракии и который древние считали преимущественно плющом Диониса.

399

Мидия (древнеперсидское: Мада = срединная земля) граничила на востоке с Парфией и Гирканией, на юге с Персидой и Сузианой, на западе с Ассирией и Арменией, на севере с Каспийским морем.

400

Шнейдер считал, что в тексте имеется лакуна; того же мнения придерживается и Горт. Смысл фразы действительно неясен. Что «окружает» или «замыкает» Мидия? Ход мыслей в дальнейшем, видимо, тот, что так как Мидия (через Армению) примыкает к Черному морю, то растения — уроженцы Греции — могут прижиться и в Мидии.

401

Гарпал — знатный македонянин, друг детства Александра Македонского, который поручил ему во время похода в Азию заведывание военной казной. Живя в Вавилоне, Гарпал, между прочим, занялся акклиматизацией растений в парках новой столицы мира. Феофраст выделяет здесь несколько групп растений: 1) местные растения, привыкшие к тамошним почве и климату; 2) те, которые, как, например, плющ, вовсе не росли в новых условиях, 3) которые «смогли жить», но, очевидно, полного развития не достигали. Страбон сообщает, со слов Мегасфена (историк и географ Индии IV—III в. до н. э.), что «за Евфратом плющ, лавр, мирт и другие вечнозеленые растения имеются только в парках; их мало, и они живут только потому, что о них очень заботятся» (География, XV С 711). Сюда же относились и такие северные деревья, как самшит (Buxus sempervirens L.) и липа (Tilia argentea Des.), из которой в Македонии состояли целые леса. В Малой Азии ущелья гор, спускавшихся к Черному морю, были покрыты самшитом. Для обоих деревьев в Вавилоне было слишком жарко. Плющ, который также любит прохладу, не рос вовсе в вавилонских парках.

402

Индийское или персидское яблоко — Citrus medica L. Стоит отметить большую точность в описании этого дерева, которое греки впервые увидели в Мидии. Французский ботаник Риссо, написавший в начале прошлого века монографию о семействе померанцевых, говорит, что в персидской провинции Гилян, входившей когда-то в состав древней Мидии, и до сих пор растет «индийская яблоня», внешний вид которой совершенно соответствует описанию Феофраста: прямой, серого цвета ствол, в беловатых пятнах, ветвистый, с длинными колючками — совсем, как у груши, с которой Феофраст сопоставляет новое для него дерево. Листья сравниваются с листьями Arbutus andrachne L. по форме (ὅμοιον) (почти круглые у основания, заостренные на верхушке, зубчатые, с коротким черешком) и по величине (ἴσον).

403

В XVIII и XIX вв. для этой же цели пользовались листьями лимона.

404

Слова «смертельного» и «его дают с вином, оно вызывает расстройство желудка и выводит яд», принятые Виммером в текст, взяты из Афинея, цитирующего Феофраста. Они послужили основанием для широко распространенного раньше в Европе убеждения, что лимон является превосходным противоядием, но принадлежат именно Афинею; который вставил их от себя в текст Феофраста.

405

Мидийские садовники рассказали солдатам Александра Македонского об уходе за лимоном весьма вразумительно. Стоит сравнить со словами Феофраста рассказ Риссо: «Когда парижские садовники хотят вырастить эти деревья, они покупают в марте или в апреле у кондитеров выжатые лимоны. [В южной Европе, где дерево это растет на открытом воздухе, сажать его лучше всего в феврале или в марте]. Они сажают зернышки в грядки, старательно вскопанные, или в горшки с хорошей землей, которую поливают слегка, но часто [ср. у Феофраста: «... семена сажают весной в тщательно обработанные грядки и поливают через три-четыре дня», «...сажают и в цветочные горшки...»]. На следующую-весну надо посадить каждое растеньице в особый горшок [на юге высаживали с грядки прямо в землю]... в жарком климате деревья лучше идут в земле плотной, а не в легкой: в такой, куда легко проходит вода»; ср. у Феофраста: «Следующей весной, когда растеньице окрепнет, его пересаживают в землю мягкую, сырую и не очень легкую...».

406

Греки видели уже богатые урожаи в Египте: Cordia myxa L. круглый год стоит покрытая плодами (см. IV.2.5); несколько раз можно снимать урожай с сикоморы (Ficus sycomorus L.). Тем не менее «индийская яблоня», на которой только что завязавшиеся плоды висят рядом, со спелыми, привела их в изумление.

407

Это пестик, заметить который на цветке Citrus medica очень легко: он настолько велик, что выдается из цветка (если не столбик, то во всяком случае рыльце). Местные садовники сообщили пришельцам, что цветки, в которых нет такого веретена, бесплодны: таким образом, значение пестика было установлено.

408

Буквально — «в продырявленные горшки». В цветочных горшках, в древней Греции, так же как и у нас, делали отверстия в дне.

409

См. I.7.3.

410

Баньян представлял собой дерево, подобного которому греки, нигде и никогда еще не видели. Самым поразительным в этом дереве были воздушные корни, и точность, с которой Феофраст определил эти. висячие побеги как корни, по одному описанию их, не видя дерева, заслуживает внимания. Спутники Александра Македонского и его военачальники, наблюдениями которых воспользовался впоследствии Страбон (XV С 694), считали эти корни ветвями, растущими вниз, и, изумляясь необычайности такого явления, называли баньян «странным деревом». Давая свое определение, Феофраст исходил из отличительного признака, корня: отсутствия листьев и из того обстоятельства, что эти «побеги» вырастают не из молодых веток, а из прошлогодних и более старых. «Ficus indica, — пишет Лассен,* — едва ли не самое изумительное растение на всем земном шаре. Это громадный зеленый храм со многими залами и ходами, с прохладными тенистыми беседками, непроницаемыми для дневного света, как будто созданный нарочно для того, чтобы служить бесприютному первобытному человечеству готовым жилищем». Шимпер** называл баньян «огромным колонным залом». В тени баньяна, непроницаемой для самых жгучих лучей солнца, находили приют и люди, и звери.