Страница 38

(4) Горячо дерево также у плюща, лавра и вообще у тех деревьев, из которых делают приборы для добывания огня. Менестор[592] называет еще шелковицу. Холоднее[593] всего деревья, которые растут в воде и много ее содержат. У ивы и виноградной лозы древесина вязкая, почему из нее и делают щиты: отверстия в этих щитах, нанесенные оружием, снова затягиваются. Ива легче, потому что она рыхлее поэтому ею больше и пользуются. У платана дерево вязко, но в нем от природы больше влажности, так же как и у вяза. Доказательством служит то, что из срубленного дерева, если его поставить стоймя, натекает много воды. Дерево шелковицы одновременно и плотно, и упруго.

(5) Древесина вяза принадлежит к числу наименее коробящихся, почему дверной прибор[594] и делают из вяза: двери стоят прямо, пока прямо стоит прибор; если его скосило, перекашиваются и двери. Делают этот прибор, беря для частей, находящихся вверху, куски дерева поближе к корню, а для частей нижних — куски «от листьев» (столяры называют «от листьев» верхние части дерева). Шип и гнездо, прилаженные один к другому, не позволяют перекоситься прибору, так как тяга гнезда в одном направлении уравновешивается тягой шипа в другом. Если же поместить части дерева в их естественном положении, то двери целиком сдвинутся в ту сторону, куда их перетянет шип с гнездом. Двери заканчивают не сразу: связав, их ставят, а потом заканчивают на следующий год, а иногда, при тщательной отделке, и на третий: летом они высохнут и разойдутся, а зимой сожмутся. Объясняется это тем, что рыхлое и мясистое пихтовое дерево[595] впитывает в себя воздух, насыщенный влагой.

(6) Дерево финиковой пальмы легко по весу, легко для обработки и мягко, как пробковый дуб, но лучше пробкового дуба, потому что вязко, а дуб ломок. Поэтому теперь статуи режут из пальмы,[596] а пробковый дуб оставили. Волокна в пальме идут, правда, не через все дерево; в большинстве случаев они коротки и не расположены в порядке, а беспорядочно разбросаны. Дерево высыхает, если его выстрогать и распилить.

(7) Thyon, которое называют и thya,[597] растет возле храма Аммона в Кирене. По виду — и ветвями, и листьями, и стволом, и плодами — дерево это похоже на кипарис и скорее на кипарис дикий. Его очень много там, где сейчас стоит город, и еще помнят, как в старину им иногда крыли крыши. Древесина у него совершенно не гниет, корень отличается большой свилеватостью.[598] Из него делают самые ценные вещи. Статуи вырезают из следующих деревьев: из «кедра», кипариса, «лотоса» и самшита; статуи меньшего размера — и из корней маслины: корни эти не трескаются и равномерно мясисты. Вот сведения относительно некоторых местных древесных пород, а также их природы и использования.

4

(1) Большой или малый вес дерева следует, конечно, ставить в связь с его плотностью или рыхлостью, сочностью или сухостью, вязкостью, твердостью или мягкостью. Бывает дерево одновременно твердое и тяжелое, например самшит и дуб; хрупкое дерево, которое, высохши, становится очень твердым, большого веса не имеет. Как мы говорили и раньше, все дикие деревья по сравнению с культурными и все мужские по сравнению с женскими плотнее, тверже, тяжелее и вообще крепче; то же можно сказать и о деревьях, бесплодных сравнительно с плодовитыми и о деревьях, дающих плоды низкого сорта, сравнительно с высокосортными. Иногда бывает, что мужское дерево оказывается плодовитее: это говорят, между прочим, о кипарисе и кизиле. Что касается виноградных лоз, то наименее урожайные имеют явно большее количество глазков и более крепки. То же можно сказать о яблонях и прочих плодовых деревьях.

(2) Гниению не подвержены, по природе своей, кипарис, «кедр», черное дерево, «лотос», самшит, маслина, садовая и дикая, смолистая сосна, aria, дуб и эвбейский орех. Долговечнее всех, по-видимому, кипарисовое дерево: в Эфесе, по крайней мере, кипарисы, из которых сделаны двери нового храма,[599] хранились четыре поколения. Это единственное дерево, которое можно отполировать:[600] поэтому из него и делают особо ценные вещи. Из прочих деревьев после кипариса и туи менее всего, говорят, подвержена гниению шелковица; дерево у нее и .крепкое, и в то же время легко поддается обработке. От старости оно становится черным, как у «лотоса».

(3) Другие деревья не гниют при определенном использовании и в определенной среде:[601] вяз, например, — под открытым небом, а дуб — зарытый в землю или погруженный в воду. Он, кажется, вообще не поддается гниению. Поэтому из него и строят суда для плавания по рекам и озерам: в морской воде он начинает гнить.[602] Остальные деревья сохраняются в ней дольше, — что и естественно, — будучи просолены морской солью.

(4) Считается, что бук тоже не гниет в воде и становится лучше, если его вымочить. Не гниет и эвбейский орех. Говорят, что «морской червь»[603] больше истачивает сосну, чем, пихту: пихта суха, в сосне же имеется сладость, и ее тем больше, чем сосна смолистее. Морской червь точит все деревья, кроме маслины, садовой и дикой: их он не трогает, потому что они горьки. Морской червь точит деревья, которые гниют в морской воде, а короед и thrips[604] — те, которые гниют в земле. Морской червь заводится только на море. Размерами он мал, но с большой головой и зубами. (5) Thrips похож на короеда, который постепенно пробуравливает бревна. Поправить этот ущерб легко: смола, которой обмазывают судно перед спуском на воду, затягивает все отверстия. Вред, нанесенный морским червем, исправить невозможно. Короед заводится в бревнах или от начавшегося в них гниения,[605] или от другого короеда, выведшего в бревне свое потомство. Короед выводит потомство, как выводит его в живом дереве так называемый «рогач», который, ворочаясь кругом, буравит и выдалбливает для себя углубление вроде мышиной норы. Он избегает пахучего, горького и твердого дерева, которое он не может пробуравить, например самшита. (6) Говорят, что и пихта, если с нее снять кору перед появлением новых побегов, не гниет в воде. Это стало очевидным в Аркадии на реке Фенее, когда подземный сток засорился и равнина превратилась в сплошное озеро. Сделаны были из пихтового дерева мосты, которые, по мере прибыли воды, поднимали выше и выше. Когда вода прорвалась и стекла, в мостах не оказалось ни одного гнилого бревна. Эта особенность пихты была обнаружена благодаря случаю.

(7) На острове Тиле[606] около Аравии есть, говорят, дерево, из которого там строят суда:[607] оно вовсе не гниет в морской воде и, находясь под водой, сохраняется больше двухсот лет; на суше оно тоже долговечно, но все же начинает гнить скорее. (Рассказывают еще и о другом удивительном явлении, которое, впрочем, к гниению не относится. Есть там какое-то дерево,[608] из которого вырезают палки; они очень красивы и пестротой своей напоминают тигровую шкуру. Дерево это тяжеловесно; если же его бросить на твердую землю, то оно разобьется, как черепок).

(8) У тамошнего тамарикса[609] дерево не так слабо, как у здешнего, а крепко, как кермесный дуб или какое-нибудь другое крепкое дерево. Все это, взятое вместе, свидетельствует о том, какое значение имеет разница в почве и климате. Что касается деревьев, относящихся к одному и тому же роду, например дубов или сосен, то, замачивая в соленой воде, их погружают в море не на одинаковую глубину: одни деревья опускают в воду у самого берега, другие немного подальше, некоторые совсем в открытом море. У всех деревьев нижняя часть ствола тонет скорее, а если и держится на воде, то больше тянет вниз.

592

См. примеч. 14 к кн. 1.

593

См. статью в настоящем издании «Феофраст и его ботанические сочинения», стр. 343.

594

Двери в античном доме не навешивались на петлях, как у нас, а вставлялись: дверные половинки вверху и внизу были снабжены шипами, которые входили в соответственные гнезда — отверстия, сделанные в притолоке и в пороге. Из слов Феофраста следует, что изготовление гнезда происходило следующим образом: его вытачивали из вяза, придавая ему форму, соответствующую шипу, который должен был в него войти (по всей вероятности, коническую); затем гнезда вставляли в отверстие, проделанное в притолоке и в пороге, причем, разумеется, гнездо следовало пригнать вплотную. Древесина вяза действительно не коробится, почему и теперь вяз используют для предметов, которые находятся на открытом воздухе и подвергаются действию сырости и вообще всяким переменам погоды: для ободьев, полозьев, дуг, оглобель, водяных мельничных колес и валов и т. п. Требование брать для верхнего гнезда и шипа материал из нижней части дерева, а для нижнего гнезда и шипа из верхней объясняется, вероятно, представлением о том, что материал, взятый из нижней части дерева, осядет книзу вследствие «симпатического» стремления соответственной части дерева вниз; материал же из верхней части дерева — на том же основании, по представлению греческого столяра, перекосится кверху.

595

Двери, следовательно, чаще всего делали из пихты.

596

В настоящее время древесина финиковой пальмы считается негодной для резных работ.

597

Это Thuia articulate Vahl, которая теперь называется Tetraclinis articulata (Vahl) Masters. Дерево это, ростом до 7 м, очень похоже с виду на кипарис. Растет в северной Африке, примущественно на Атласе, в Мавритании и Киренаике (Фец, Марокко, западная часть Алжирии и плоскогорье Барки, в восточной части Триполи), а также и в Испании. Храм Аммона — см. примеч. 18 к кн. IV. В Киренаике ценили это дерево не очень высоко, о чем свидетельствует сообщение Феофраста об использовании его в качестве кровельного материала. Мало знали его и материковые греки; Павсаний сообщает, впрочем, что эта туя принадлежала к числу деревьев, из которых резали статуй богов: Массиниса посылал родосцам слоновую кость и дерево туи «для изготовления статуй» (Свида, под словом θύον). Оно было использовано и для статуи Зевса олимпийского (Дион Хрисостом, ХII.208М); огромную ценность дерево это приобрело как материал для изготовления особо роскошных столов в императорском Риме, где за такие столы платили иногда до полутора миллионов сестерций.

598

Свилевата и самая древесина туи. Различали следующие виды рисунка, образованного различным расположением волокон: «тигровый», когда волокна шли длинными полосами, «пантеровый» — с небольшими завитками, напоминавшими пятна на шкуре пантеры, «волнистый», причем особенно ценилась древесина, «волнистость» которой напоминала рисунок перьев павлиньего хвоста, «пчелиный» — со множеством мелких пятен.

599

Эфес — большой ионийский город в Малой Азии, при устье реки Каистра. Знаменитый храм Артемиды эфесской, строившийся в течение 120 лет, был сожжен Геростратом, который хотел этим поступком навеки сохранить в памяти потомства свое имя, в ту ночь, когда родился Александр Македонский (21 июля 356 г. до н. э.). Малоазийские греки отстроили новый в таких размерах и с таким великолепием, что он был причислен к семи чудесам света. О дверях для этого храма и говорит Феофраст; они были сделаны из кипарисового дерева, хранившегося в течение полутораста лет.

600

Феофраст не прав, говоря, что только кипарис поддается полировке. Она сообщает красивый блеск и другим деревьям: самшиту, черному дереву, кедру, клену и др.

601

Известно, что одна и та же порода может быть непрочной на воздухе и прочной в воде, и наоборот. При сравнении прочности различных древесных пород принимают обычно прочность дуба за 100, а прочность остальных выражают по отношению к дубу. Вот таблица прочности древесных пород при сохранении на открытом воздухе:

Дуб ........ 100

Ильм ...... 60—90