Страница 13

Имея за плечами высшее образование и желание выяснить, как избежать крысиных бегов, все эти вопросы кипели в моей голове. Как я мог как личность сбежать от тяжелой работы в саду? Или, что более уместно, сбежать от беговой дорожки однолетних культур? Как я мог вырваться из рабства, которое культура наложила на меня и весь человеческий род, из-за кажущегося безобидным ежегодного урожая?

Может показаться преувеличением утверждать, что шум и суета городов вызваны однолетними культурами, но если вы присмотритесь, то увидите поразительные параллели между быстрым ростом однолетних растений и быстрым ростом населения. Прямая параллель между 30-, 60- и 100-кратным увеличением урожайности семян, когда библейский сеятель бросает семена на плодородную почву, и двузначным ростом доходов, который считается необходимым для акционеров корпораций по мере того, как экономика «бесконечно» расширяется за счет конечного глобуса.

Некоторые могут также увидеть параллели с быстрой гибелью однолетних растений при первых признаках холодов осенью или при сокращении продолжительности светового дня. Когда ресурсы уже не те, что были раньше, ежегодное производство и годовая экономика просто сдаются и терпят крах. Собирается много семян, которые нужно отмерить для голодного населения, в то время как короли и королевы дня копят изобилие. Весной цикл снова начинается с пакета стимулов из новых семян, разбросанных после подъема предыдущего спада в экономическом цикле подъема-спада годичной цивилизации. Годовой рисунок растений проходит через все, что мы делаем, и, как мы увидим в следующих главах, образец разрушения экосистемы в результате посадки однолетних культур для обогащения немногих и порабощения масс всегда заканчивается крахом этого общества.

Каким был бы мир, подумал я, если бы мы основывали нашу культуру на многолетних, а не на однолетних растениях? Что, если мы имитируем природу и спроектируем многолетние экосистемы, призванные стать богатыми, изобильными средами обитания как для людей, так и для других людей? У меня не было возможности избежать зарождающейся глобальной монокультуры, поэтому я стремился создать альтернативу в ее среде и установить связь с другими, когда я их нашел. Подобно ростку крабовой травы(росички), прорастающей в трещине на автостраде, я попытался внести изменения, используя силу одного. Все это было, в другое время и в другом месте, но я искал того же, что и Генри Дэвид Торо. В своей основополагающей работе «Уолден» он писал:

Я пошел в лес, потому что хотел жить осознанно, показать только основные факты жизни и посмотреть, не смогу ли я научиться тому, чему он должен учить, и не обнаружил ли, когда я умираю, то, что я не жил. Я не хотел жить тем, чем не была жизнь, жить так дорого; я также не хотел практиковать отшельничество, если это не было совершенно необходимо. Я хотел жить глубоко и высосать всю сердцевину жизни, жить так крепко и по-спартански, чтобы уничтожить все, что не было жизнью, срезать широкую полосу и побриться, загнать жизнь в угол и свести его к самому низкому уровню, и, если она оказалася подлой, зачем тогда понимать ее всю и подлинную подлость и предавать миру ее подлость; или, если она была возвышенной, познать ее на собственном опыте и суметь дать правдивый отчет в моей следующей экскурсии.

Торо определенно был для меня источником вдохновения, поскольку я стремился разрешить дилемму, с которой столкнулся. Торо, сын богатого владельца фабрики, ушел из общества высшего среднего класса в Массачусетсе и занял участок земли рядом с железнодорожными путями в тогдашнем селе Конкорде, штат Массачусетс. Его история постройки собственного убежища, изучения природы, письма и выращивания собственной еды была источником вдохновения для поколений американцев и, по крайней мере, когда я учился в школе, была предназначена для того, чтобы восхвалять предпринимательский дух американцев «сделай сам».

Его смелость плыть против течения, преодолевая давление общества, семьи и сверстников того времени, его любовь к миру природы и его уверенность в себе действительно вдохновляли меня, но многие из моих современников восхищались тем фактом, что он выращивал бобы и картофель, а также множество других овощей, Я был потрясен тем, что даже нашему великому американскому культурному герою Генри Дэвиду Торо пришлось прибегать к сжиганию лугов, переворачивать дерн вверх дном и царапать землю, чтобы выращивать себе пищу. Из времени, которое он провел в Уолдене, наибольшее количество часов он потратил на то, чтобы заработать калории. Это был один из величайших американских натуралистов, который, будучи помещенным в естественную среду, должен был разрушить ее, чтобы поесть. Меня это не устраивало.

Борясь с этим космическим диссонансом, я наткнулся на три книги, изменившие мою жизнь. Все три из них были написаны авторами, которые, как и я, боролись с курсом, которым движется человечество, и все трое работали в рамках своей собственной жизни, чтобы изменить ситуацию, даже самую незначительную. Каждый из них был подобен слепым, ощупывающим по одной части слона.