Страница 29

Как ржавый железный дровосек, изгнанный из волшебной страны, стал пробираться на кухню сквозь чащу срубленной мебели. Спасительный аспирин обнадёживающе зашипел в стакане воды. Бросил ещё пару таблеток. С трудом проглотил помутневшую жидкость и ринулся в спальню. Зарылся с головой в сугроб одеял и подушек, стал призывать потепление. Понемногу согрелся. Сразу захотелось курить.

Клик телефона в кармане брюк известил о получении эсэмэски. Если от Киры, один чёрт я уже всё знаю. Но всё-таки достал сообщение. Очередной застройщик объявлял о катастрофическом обвале цен. Макара на вас нет, придурки. Пора ему, действительно, позвонить, раскаяться в собственной глупости.

«Вызываемый абонент недоступен…». Да нет!

Да. «Вызываемый абонент недоступен…».

Набрал номер Киры. «Вызываемый абонент недоступен…».

Жесточайшая явственность произошедшего вызвала истерический хохот, судорожные конвульсии, пока наконец потолок не поплыл, и я вырубился. Последняя ночь

Пришёл в себя, когда за окном уже темнело. Полное опустошение, никаких эмоций, никаких желаний, курить и то не хочется. Посмотрел на часы – девять вечера. Проспал целый день. Теперь всю ночь в депресняке бродить. Жизнь – бесконечная помойка. Моя квартира уж точно.

Пару часов понадобилось, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка, отмыться и снова взгромоздиться на кровать. Мысли остановились, угрюмо избегая прошедших событий. Включил телевизор, таращился в говорящий экран, не понимая ни слова. Надо себя растормошить, а то сдохнешь и сам не поймёшь. А может быть, уже сдох? Не-е-ет. В испуге замотал головой и побежал заваривать кофе. Какая всё-таки человек жизнеохотливая скотина! Всё цепляется и цепляется даже за никчёмную жизнь.

Горячий кофеин заставил колотиться сердце и снова перелистать пролетевшие дни, как учительница заставляет нерадивого школьника повторить невыученный урок.

Кира. Жалко ли мне было денег? Наверное, нет. Их я успел оплакать ещё до того, как расстался с ними. Обида? Развели как последнего лоха? Есть, конечно. Но как очаровательно сыграно! Можно сказать, что жертва испытывала предсмертный оргазм. Поистине добродетельно. Много бы отдал, чтобы со стороны понаблюдать за этой трагикомедией. Но и это не суть. Какое-то чудовищно тягостное понимание, что мир стал другим и серые краски будут неизменно присутствовать даже в восходе солнца; что искренний порыв, на который оставалась ещё способна высохшая душа, разбился о расчётливое бездушие.

Что толку ковыряться в прошлом. Страницы не перепишешь. А будущее уже закончилось.

Я снова уснул. На этот раз пришли сны. Вязкие, тяжёлые. Как будто сумрачным мыслям уже тесно в реальном мире, и зловеще торжествующий разум в мстительном угаре перешагнул невидимую грань бытия, преследуя разгромленные чувства.

Проснулся от телефонного звонка. Долго не мог сообразить, в каком мире я нахожусь. Всё перепуталось: день и ночь, явь и сон – кругом темнота. Время – два ночи, а телефон трезвонит без умолку. Неизвестный номер. Кому я ещё мог понадобиться?

– Алё.

– Это Макар.

Вспышка ярости обожгла меня.

– Ты куда, на хер, пропал? – заорал я в трубку.

– Не кипятись, – устало ответил Макар, – раньше не мог. Целый день с ментами. Да и не знал, как сказать.

– Что случилось?

– Мы с Кирой попали в аварию. Она в реанимации.

Я сжал трубу, как спасательный трос, который вот-вот оборвётся. Стало трудно дышать. Ловя ртом воздух, слушал голос Макара.

– У Киры мать больна тяжело. Рак. Заболела, когда ещё Кира была парализована. Сначала молчала, а потом сказала дочери, потому что выхода не было. Кира думает, что это из-за неё, себя винит. Она и на ноги встала после этого. Все накопления и заработки матери ушли на лечение Киры. На себя денег уже не было. Набрали кредитов, продали машину, квартиру в центре, купили домишко в пригороде. Кира училась, подрабатывала, где могла. Перебивались. А весной у матери обострение. Кира тогда и пошла в клуб стриптизёршей.

Когда ты ей дал деньги, она уволилась с работы, промучилась остаток ночи, а утром поехала к знакомому контрабандисту и купила на все деньги несколько флакончиков жутко дорогого израильского лекарства. Можно сказать, что автомобиль среднего класса уместился в женскую косметичку. А потом позвонила мне и попросила отвезти её к матери.