Страница 78

«Ничто так не объединяет людей, как общий враг. Если врага нет — его нужно придумать. Если он слишком слаб — его нужно раздуть. Если он исчез — его нужно воскресить».

В политической технологии существует аксиома, известная со времён Римской империи и доведённая до совершенства в XX–XXI веках: легитимность власти проще всего построить на страхе. Любовь народа нужно заслуживать годами реформ и улучшений жизни, а вот страх можно внушить за один вечерний выпуск новостей.

Механизм производства врагов — это не спонтанная реакция на реальные угрозы, а конвейерное изготовление образов. Это индустрия по генерации фигур, которые должны вызывать у населения отвращение, ужас и агрессию. Враг нужен системе не для того, чтобы победить его, часто победа ей невыгодна, а для того, чтобы консолидировать общество вокруг флага, отвлечь внимание от внутренних проблем и оправдать любые ограничения свобод ради «спасения от угрозы».

Враг — это цемент, скрепляющий трещины в фундаменте власти. И когда этот цемент начинает выветриваться, фабрика немедленно запускает новую партию монстров.

Зачем системе нужен образ «чужого»

Почему система тратит колоссальные ресурсы на создание и поддержание образа врага? Потому что это решает сразу несколько критических задач управления.

Во-первых: спайка общества через отрицание

Общество неоднородно: в нём есть богатые и бедные, либералы и консерваторы, жители столиц и провинции. У этих групп разные интересы, и они легко могут начать конфликтовать друг с другом, в том числе и с властью, которая эти противоречия не решает.

Механизм:

появление внешнего или внутреннего врага мгновенно переключает вектор агрессии. Вместо вопроса «Почему у меня низкая зарплата?» человек начинает думать: «Как мы защитимся от них?»

Результат:

разрозненные группы объединяются в монолитное «мы» против «них». Внутренние противоречия замораживаются. Критика власти приравнивается к помощи врагу: «В трудную минуту нельзя раскачивать лодку».

Во-вторых: оправдание чрезвычайных мер

В мирное время люди дорожат своими правами, приватностью и комфортом. Они не готовы терпеть цензуру, слежку, военные расходы или падение уровня жизни.

Механизм:

как только объявляется «экзистенциальная угроза», включается режим осады. «Враг у ворот» требует жертв.

Результат:

общество добровольно, или под давлением страха, отдаёт свободы в обмен на безопасность. Законы, которые в обычных условиях вызвали бы бунт, в условиях «войны» принимаются с одобрением. Враг делает репрессии морально приемлемыми.

В-третьих: списание собственных провалов

Когда экономика буксует, медицина деградирует, а инфраструктура рушится, власть нуждается в объяснении, которое снимет с неё ответственность.

Механизм:

во всём виноват он — враг. «Это санкции», «Это происки спецслужб», «Это диверсия», «Это козни мирового заговора».

Результат:

власть превращается из виновника проблем в единственную защиту от них. Неудачи интерпретируются не как некомпетентность управления, а как результат героического сопротивления внешнему давлению.

В-четвёртых: безопасный слив общественной ярости

В обществе всегда накапливается напряжение: от безработицы, несправедливости, бытовых проблем. Эта энергия опасна для системы, она может выплеснуться в виде бунта.

Механизм:

система предоставляет безопасную мишень для сброса агрессии. Ненависть направляется на утверждённый образ: мигрантов, «иноагентов», западные страны, меньшинства.

Результат:

люди чувствуют облегчение, участвуя в травле «врага», и не замечают, что их реальное положение ухудшается. Агрессия становится инструментом контроля, а не разрушения системы.

Ассортимент фабрики: кого назначают врагом

Список врагов не статичен. Он динамичен и полностью зависит от текущей политической конъюнктуры. Система обладает удивительной гибкостью: вчерашний брат сегодня становится заклятым врагом, а позавчерашний враг завтра может стать партнёром, хотя населению это объясняют с большим скрипом.

1. Внешний геополитический противник

Кто это: другое государство, военный блок, «коллективный Запад», конкретные страны — США, Китай, соседи.

Зачем нужен: мобилизация нации, оправдание военных расходов, патриотический подъём.

Особенность: может меняться стремительно. Союзник времён Второй мировой через несколько лет становится врагом холодной войны, а затем снова партнёром. Главное — сохранить риторику «осаждённой крепости».

2. Внутренний идейный противник

Кто это: «иноагенты», «предатели», «пятая колонна», «либералы», «националисты» — в зависимости от курса, диссиденты.

Зачем нужен: подавление инакомыслия внутри страны, демонизация любой альтернативной точки зрения.

Как маркируется: таких людей лишают человеческого облика в пропаганде, называя «шестёрками», «агентами влияния», «врагами народа».

3. Социально-культурная мишень

Кто это: мигранты, представители других конфессий, ЛГБТ-сообщество, феминистки, «безответственная молодёжь».

Зачем нужен: разделение общества на «правильных» и «неправильных», отвлечение внимания электората от экономических проблем на «защиту традиционных ценностей».

Как работает: создаётся моральная паника. «Они разрушают наши семьи», «Они захватывают наши города».

4. Безликая угроза

Кто это: «терроризм», «экстремизм», «коронавирус» как биологическое оружие, «климатические изменения» в трактовке саботажа.

Зачем нужен: универсальная угроза, против которой нужны глобальные меры контроля. У врага нет лица, поэтому борьба с ним может быть бесконечной и тотальной.

Как из человека делают монстра

Производство врага — это высокотехнологичный процесс, задействующий медиа, науку, искусство и образование.

Шаг первый: дегуманизация

Врага нужно лишить человеческих черт. Его называют «нелюдью», «животным», «вирусом», «насекомым».

Язык пропаганды насыщен метафорами болезни: «очистить общество», «вырезать опухоль», или стихийного бедствия.Это отключает эмпатию. Уничтожать «таракана» морально легче, чем человека.

Шаг второй: раздувание угрозы

Реальная проблема, если она вообще есть, раздувается до масштабов экзистенциальной гибели.

Единичный инцидент подаётся как часть глобального заговора.Используются эмоциональные триггеры: угроза детям, женщинам, святыням. «Если мы не остановим их сейчас, они придут за вашими детьми».