Страница 6

— Как я смогу готовить учеников к поступлению в колледж, если мой собственный сын не хочет в нем учиться? — спрашивал он.

Я пришел к пониманию, что жизнь есть набор случайных обстоятельств. То, как мы на них реагируем, как мы проявляем свою так называемую свободную волю, — это и есть наша сущность. Выбор, который мы делаем на поворотах судьбы, и определяет, что мы собой представляем. В Миддлбери произошли две случайные встречи, определившие мою судьбу.

Одна — с иранцем, сыном генерала, личным советником шаха. Другая — с красивой молодой женщиной по имени Энн.

Иранец, я буду называть его Фархад, ранее был профессиональным футболистом в Риме. Природа наградила его атлетической статью, черными вьющимися волосами, карими глазами с мягким взглядом. Все это в совокупности с его прошлым и особой харизмой делало его неотразимым для женщин. Во многих отношениях он был моей противоположностью. Мне пришлось потрудиться, чтобы завоевать его дружбу. Он научил меня многим вещам, которые впоследствии мне пригодились. Кроме того, я познакомился с Энн. И хотя у нее был молодой человек из другого колледжа, она взяла меня под свое крыло. Наши платонические отношения стали моей первой настоящей любовью.

Общаясь с Фархадом, я стал выпивать, ходить на вечеринки, перестал слушаться родителей. Я сознательно прекратил учиться, решив сломать свою «академическую ногу», чтобы отомстить отцу. Оценки ухудшились, меня лишили стипендии. После полутора лет обучения я решил бросить колледж. Отец пригрозил отречься от меня, Фархад подзадоривал. Я ворвался в кабинет декана и потребовал, чтобы меня отчислили. Это был поворотный момент в моей жизни.

Мы с Фархадом отмечали мой последний день в местном баре. Пьяный фермер, гигантских размеров мужик, решив, что я флиртую с его женой, поднял меня в воздух и швырнул о стену. Фархад вскочил между нами и, выхватив нож, полоснул фермера по щеке. Затем, протащив меня по комнате, он выпихнул меня в окно, на карниз, нависший высоко над заливом Выдр. Мы оба спрыгнули и, пробравшись берегом реки, вернулись в общежитие. На следующее утро, когда меня допрашивал полицейский, я наврал и сказал, что ничего не знаю о случившемся. Тем не менее Фархада исключили. Мы оба переехали в Бостон, где вместе сняли квартиру. Я нашел работу в «Рекорд Америкэн/Сандэй эдвертайзер» в качестве персонального помощника главного редактора «Сандэй эдвертайзер».

В том же 1965 году нескольких из моих знакомых по газете призвали в армию. Чтобы не попасть под призыв, я поступил в Бостонский университетский колледж делового администрирования. К тому времени Энн уже порвала со своим парнем и теперь часто приезжала ко мне из Миддлбери. Мне было приятно ее внимание. Она закончила колледж в 1967 году, мне же еще оставалось год учиться. Энн категорически отказалась переезжать ко мне до того, как мы поженимся. Хотя я и шутил насчет того, что меня шантажируют, и действительно обижался на то, что мне казалось продолжением архаичного и ханжеского набора моральных принципов моих родителей, мне нравилось быть с ней вместе и хотелось большего. Мы поженились.

Отец Энн, прекрасный инженер, в свое время изобрел навигационную систему для важного класса ракет и за это получил высокую должность в Военно–морском департаменте. Его лучший друг, которого Энн называла дядя Фрэнк (это вымышленное имя), занимал руководящий пост в высших эшелонах Агентства Национальной Безопасности (АНБ), самой малоизвестной — и, по моим оценкам, самой крупной — шпионской организации в стране.