Страница 11

— Всё равно, как… давай-ка выпьем за лингвистику и лингвистов!

— Отличный тост: за лингвистику и лингвистов!

Они выпили за науку, друг за друга и за свои грядущие в науке успехи.

Помню, слова дяди Аркадия о том, что научные работы — всё равно, как дети, показались мне немного обидными: я не считал себя ровней отцовским работам. Но совершенно очевидно дядя Аркадий знал, о чём говорил. Мне вспомнилась его дочь — тоже рыжая и очень веснушчатая. Она была старше меня на четыре года и уже писала стихи, которые один раз опубликовали в местной молодёжной газете. Дядя Аркадий ею ужасно гордился и прощал, когда дочь на него сердилась и почти открыто покрикивала. Она не выговаривала «р», а некоторые звуки путала местами: вместо «л» у нее получалось «в», вместо «с» — «ш». Неудивительно, что дядя Аркадий, с удовольствием листая страницы сборника, огорчённо произнёс:

— Одно обидно: опечатки.

[1] В описываемый период (1970-е годы) умершего человека на кладбище везли непосредственно из дома, где он проживал. Часто для музыкального сопровождения похорон приглашался духовой оркестр, исполнявший «Траурный марш» Ф. Шопена.