Страница 71

— Ну, представил, — кивнул я.

— Так это ж надо быть кретином, чтобы на такое согласиться добровольно, правильно? А тут тебе говорят: мы можем излечить твою ногу за пять минут, и тебе не понадобится ходить на костылях, и всё такое прочее. Ты бы что выбрал?

— Конечно, сразу выздороветь, — я не понимал, куда Зимилис клонит. — А как это сделать?

Димка сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов:

— Что тут непонятного? Я же уже всё сказал: ты сам хотел её бросить. Не можешь изменить обстоятельства, измени своё отношение к ним!

Последняя мысль была новой не только для меня, но и для Васи.

— Вот, — он хлопнул Зимилиса по плечу. — Можешь, когда захочешь! Ты сам это придумал или тебе Фрейд подсказал? А про ногу, про ногу-то как загнул!

— Здорово, — оценил и я.

Мне показалось, что пережить расставание с Вероникой, действительно, не так-то сложно: надо просто изменить своё отношение.

Я подошёл к краю крыши и посмотрел на улицу — на горящую надпись «1000 мелочей» магазина напротив, на проезжающие автомобили и троллейбусы, на огни в квартирах и на зажжённые фонари: ещё недавно они горели холодным голубым светом, а потом их оснастили оранжевыми лампами — уходя вдаль вдоль проспекта Мира, линия фонарей создавала сверкающую и романтичную перспективу, словно обещала что-то. Я подумал: я буду счастлив в этом городе, и только несколько секунд спустя вспомнил, что эту фразу Вероника произнесла в первый день нашего знакомства.

На протяжении последующих нескольких недель я упражнялся в мысленном бросании Вероники и кое в чём преуспел. Но всё оказалось не так просто, как мнилось поначалу на крыше. У метода Зимилиса обнаружились и подводные камни: когда думаешь, почему хотел бросить Веронику, волей-неволей приходится думать о Веронике, а это мучительно.

В прошлом вдруг проступило второе дно: тут и там я обнаруживал следы готовящейся измены, заранее спланированного заговора с целью сбежать от меня замуж — следы, которых раньше по наивности не замечал. Она ни разу со мной не сфотографировалась, хотя я и предлагал зайти в фотоателье, ссылалась на то, что плохо получается на фотографиях: ведь понятно, что всё это были отговорки, — она просто не хотела оставлять компромат. И ещё под разными предлогами она избегала близости с середины мая — тоже ведь не случайно.

Каждое свидетельство моей непростительной слепоты вызывало болезненные спазмы, словно Вероника вязала крючком моими нервами. На протяжении вступительных экзаменов меня кидало то в одну сторону, то в другую: то мне страстно хотелось поскорей поступить в университет и назло Веронике тут же завести роман с одной из однокурсниц, то — с треском провалиться назло ей же. Мне представлялось, как меня призывают в армию, и я попадаю как раз в ту часть, где служит муж Вероники, и как я время от времени случайно попадаюсь на глаза бывшей возлюбленной и служу ей молчаливым укором.