Страница 105

— Иветточка, как мама?

— Слава Богу, — тут же отозвалась Иветта, оборачиваясь к бабуле, — операция успешная. Делал лучший хирург города…

— Ну, мне пора! — оставив пакеты, я устремился вниз по лестнице.

— Спасибо! — донеслось вслед.

Тремя этажами спустя послышалось: «Тётя Муся, можно я это пока у вас оставлю?»

Я вышел на улицу, раздумывая, стоил ли передавать Ромке весь разговор или кое о чём лучше умолчать? Ваничкин вынырнул из темноты — он всё же вошёл в двор Иветты и сидел на скамейке, откуда мы с ним раньше наблюдали и Иветтиными окнами.

— Где тебя носит? — спросил он недовольно. — Уже думал, дрыщ тебе там навалял и хотел идти на помощь!

— Дрыщ в депрессии, — сообщил я, — а с Иветтой завтра встретишься в больнице.

В салоне автомобиля, пока Ромка заводил и выруливал на дорогу, я вкратце пересказал наш разговор. Ваничкин одобрил идею встретиться с ним в больнице, а ещё больше — занятия математикой с Иветтой.

Но внезапно его охватило подозрительность:

— А что это она с тобой так разоткровенничалась? Что ты там ей наплёл? Знаем твою тягу к сочинительству!

— Ну знаешь ли!.. — обиделся я. — Я ему помогаю, а он!.. Если так, то шёл бы сам!

И объяснил: надо же Иветте с кем-то обсудить свалившуюся на неё Ромкину любовь. А с кем? Не с дрыщом же! Мать — в больнице. Подруг, видимо, под боком нет, а у меня — располагающее к себе лицо, честные глаза и чуткое сердце.

— Ладно, — Ромка потрепал меня по плечу, — молоток! Не зря с тобой людоедов били…

— И вот ещё что, — дал я последний совет, — перестань во всё чёрное одеваться, а то и вправду на бандита похож. Неудивительно, что она тебя за бандита приняла.

— Хм! — Ваничкин посмотрел на меня с удивлением. — Ты думаешь?..

Остаток пути он сосредоточенно смотрел на дорогу, но иногда на его лице возникала блаженная улыбка, а под конец он даже стал насвистывать бодрую мелодию, чего за ним раньше вроде бы не водилось. Но мы приближались к моему дому, и тянуть с просьбой о деньгах дальше уже было некуда.

— Слушай, — сказал я, — мне нужно сто долларов.

— Счастливчик, — вздохнул Ваничкин. — Мне нужен миллион. И то — только для начала…

— Я уезжаю, — сообщил я, — в Москву. Мне нужно сто долларов, не жмись. Месяца через три-четыре верну.