Страница 148

Но как быть с Клавдией-младшей? Чистая правда: у неё отличные мозги. И всё же идея изначально принадлежит мне — значит, я несу основную ответственность за успех предприятия. И если нас ждёт фиаско, то она будет вправе сказать: «Вы отняли у меня кучу времени и сил, и всё впустую. Я страшно разочарована». В каком-то смысле выйдет ничем не лучше, чем ночь Клавдии Алексеевны с дедом.

И, конечно, Клава права: нужно определиться со сроками. Денег осталось на полгода скромной жизни в теперешнем режиме (с оплатой общежития и обучения во втором семестре). Уже месяца через три надо искать работу. Так что следует поторопиться. Вот только с чего начать?

На следующий день я ждал её в аллее Тверского бульвара — прогуливаясь туда-сюда и поглядывая через дорогу на институт, где она постигала секреты драматургии. Его старинное двухэтажное здание желтело за кованным забором и голыми ветвями тополей. По-прежнему стояла пасмурная хмарь. По воздуху летела водная взвесь — неприятная, но не настолько густая, чтобы доставать зонт.

Клава появилась из створа распахнутых ворот в сопровождении двух однокурсниц, почти сразу приветственно помахала мне рукой, и ещё минуту-другую они втроём болтали. Наконец, подружки были оставлены. Я двинулся ей навстречу, к пешеходному переходу, и не удивился, когда, привстав на носках, она подставила не щеку, а губы. Поцелуй длился немного дольше, чем обычный чмок — ровно столько, чтобы показать окружающим присутствие чувств, но не переборщить с их демонстрацией.

— Ужасно не выспалась, — сходу сообщила Клавдия, беря меня под руку. — Полночи думала о вашей концепции…

— Ну, зачем же так? — обрадованно пожурил я её. — Ночью надо спать.

Это должна быть не научная работа, продолжала она, не обращая внимания на моё возражение, а эссе. Для эссе не нужны научные атрибуты — список источников, история вопроса, актуальность проблемы. С эссеистов спрос намного ниже, чем с учёных. Так что никакой конкуренции с «симфоническим оркестром».

— Здорово! — сама того не подозревая, Клава сняла с моей души увесистый камень. Даже если ничего не получится, мне не придётся краснеть перед памятью деда.

— Я и название придумала — «О языке — с удивлением». Как вам?

— Супер! — снова восхитился я. — В десятку! И с эссе, и с названием — то, что нужно! Можно вас ещё раз поцеловать?

— Хм. Попробуйте.

Я обнял её за плечи и нагнулся. Клавдия приподняла лицо и застыла, как оловянный солдатик, как бы показывая, что она выполняет мою просьбу и не более.

— У вас вкусные губы, — сказал я, выпрямляясь.

— Мерси. А какие они ещё могут быть?

— Я хотел сказать: с вами классно целоваться.

— Вы допускали, что может быть и не классно?

— Я вообще об этом не думал.

— У вас так плохо с воображением? Ладно, проехали, — она снова взяла меня под руку. — Вчера я кое-что забыла вам сказать. Из головы вылетело. Не знаю, какие вы там современные книжки по лингвистике читали, с каким кондовым стилем, но имейте в виду: бабушкины работы написаны прекрасным языком. И прадедушкины. И мамины. Запомнили?

— Запомнил. А куда мы идём?

— Туда, где бедным странникам дадут тарелку супа. Вперёд, сообщник!