Страница 70

Таким образом, текущее положение России на поле психоистории вызывает лишь грусть, радуют лишь слабые позиции либерализма. Стратегий «Третий Рим» и «СССР-2 (материализм)» ожидаемо показали схожие значения, ну так они так же слажено и проигрывают в перспективе внешним конкурентам. Про «Новую Орду», законы Великой степи и прочие общие для всех, то есть примитивизирован-ные и выхолощенные морально-этические кодексы, за все хорошее против всего плохого, говорить особо не чего. Нет в них будущего, одни симулякры.

Остается «Новый ковчег» и «СССР-2 (православие)» — обе стратегии имеют схожую психоисторическую силу.

22.6. Переход в шестой уклад

В отличие от большинства стран мира, Россия имеет слабо ограниченный доступ к дешевым природным ресурсам, что позволяет наращивать их потребление. Также имеется избыточный сырьевой экспорт, импорт ширпотреба и остатки собственного индустриального производства. Основа политики России в части роботизации просто формулируется, но сложно реализуется:

■ внедрение робототехники для замыкания внутри страны трансграничных производственных цепочек, конечная продукция которых идет в Россию;

■ создание полностью новых роботизированных производственных цепочек, которые ранее отсутствовали внутри страны, от добычи сырья и до конечного потребления;

■ оптимизация производства, ориентированной на экспорт продукции высоких переделов, под падение спроса;

■ внедрение новых видов производств следует создавать исключительно государству, то есть запрет роботизации частным компаниям (частного присвоения результатов труда роботов.);

■ направление всех, произведенных новыми предприятиями товаров и услуг или эквивалентов, в государственные фонды для распределения среди населения или на создание инфраструктуры общего использования;

■ жесткое ограничение на импорт продукции, выпускаемой внутри страны в рамках традиционной экономики.

Фактически мы должны создать две параллельные экономики (рис. 82), в первой — традиционной — работают люди и заложена эволюционная смена структуры занятости, во второй — полная роботизация, а продукция / ее эквивалент распределяется между населением через общественные фонды вне контура товарно-денежных отношений.

Оговорка про эквивалент не просто так — значительная часть продукции роботизированных производств будет относиться к высоким технологиям, ее раздача будет нерациональна, как сейчас выдать бесплатно каждому пенсионеру навороченный смартфон. Следовательно, государство должно выпускать часть полученной продукцию в контур товарно-денежных отношений, а в общественные фонды забирать ее эквивалент, исходя из межотраслевых балансов и расчетов, то есть у нас появляются госзакупки, регулируемые цены как на продукцию традиционной экономики, так и новой.

Важный момент — почему предлагается работать вне контура товарно-денежных отношений, ведь можно просто раздавать субсидии всему населению на суммарную величину созданной роботами продукции. Вот только всю государственную политику придется проводить в условиях усиленного «внедрением инноваций» глобального экономического кризиса. Все это будет проводиться усилением государственного контроля, директивным планированием и регулированием цен, да и жесткое ограничение частным компаниям на роботизацию мало сочетается с капиталистической системой. В этих условиях общественные фонды будут логическим продолжением и элементом единой политики, не создавая разрывов. Плюс не забываем печальный опыт монетизация льгот, так что общественные фонды.

Таким образом, у России есть шанс не просто смягчения последствий фазового перехода, а становления одним из главных бенефициаров от внедрения роботизированных систем в мире. Правда, для этого придется переходить к построению внутри страны посткапиталистической экономики. При этом речь идет отнюдь не о социализме в классическом понимании.

22.7. Вооруженные силы в среднесрочной перспективе

В перспективе ближайших 15-20 лет особый интерес представляет уровень готовности России к вооруженной борьбе в сравнении с конкурентами. Оценку военных потенциалов имеет смысл делать только в среднесрочной перспективе, поскольку на более отдаленном горизонте планирования вооруженные силы будут во многом опосредоваться развитием технологий и общим состоянием геополитического игрока, его ресурсов.

В более отдаленной перспективе необходимо будет учитывать создание и развитие новых военных технологий, в первую очередь биотехнологий, дающих возможность создавать оружие массового поражения, заточенное под конкретную расу или этническую группу. Это лишь один из моментов, что будут способны в корне поменять логику боевых действий.

Для первичной оценки в горизонте 15-20 лет автором была собрана модель, здесь будут описаны исключительно общие принципы ее формирования и конечный результат (рис. 83). Вооруженные силы необходимо оценивать по трем категориям — возможность ведения локальных и региональных войн, возможность ведения/сдерживание от глобальной войны, боевой дух.

Геополитический игрок должен обладать высокими показателями по всем критерия, то есть он должен быть способен как сдержать другого игрока, так и решить вопрос в меньших масштабах. Какая польза от ядерного оружия против боевиков в горах, когда нужно присоединить соседние земли или захватить анклав на торговых путях.

При оценке ресурсов для ведения локальных и региональных войн за основу берутся современные рейтинги армий мира. Только нужно брать ранжирование не по размеру военного бюджета, поскольку в этом случае Северная Корея чуть ли не порядок будет слабее Южной, вот только не думаю, что у многих будут сомнения, кто победит в прямом противостоянии здесь и сейчас. Как правило, такие рейтинги не учитывают потенциал оружия массового поражения, что полностью нас устраивает.

Далее в полученные каждой армией баллы (берутся из рейтинга) вносится корректировка — если значимая часть вооружения поставляется другими странами, то показатель снижается на определенный процент, например 20%, (Индия, европейские страны и т. д.), если же собственный ВПК практически отсутствует, то минус 40%. Аналогичное снижение необходимо проводить, если страна состоит в военном блоке в качестве сателлита (члены блока НАТО, за исключением США, Южная Корея и т. д.).

В результате окажется, что в среднесрочной перспективе армия Ирана будет сопоставима с армией Германии, а разрыв между КНДР и Южной Кореей уже не выглядит таким гигантским.

Критерий оружия массового поражения определяется исходя из количества боеголовок, видов оружия и возможности наладить их производство. Так, для Японии это вопрос нескольких недель, для Ирана — пары лет и т. д.

Далее третий параметр — боевой дух, он напрямую связан с пассионарностью и армейскими традициями этнической системы. За базу оценки принимаются экспертные оценки на основе отзывов об историческом духе военных, боевым способностям и т. д. Если в течение последних пяти лет войска участвовали в войне, то применяем коэффициент 0,9, если в течение 15 лет — 0,8 и если более 15 лет, то 0,7. Войска должны иметь опыт реальных боев, если в армии даже высшие чины не имеют такого опыта, то говорить об реальном состоянии готовности умирать за Родину затруднительно. Посмотрите, что из себя представляют войска европейских стран, особенно показательны результаты учений НАТО в Норвегии в конце 2018 года, когда условные русские победили, несмотря на тот факт, что у игравших за них американцев из трех кораблей один потерялся, другой сломался.