Страница 47

Дополнительным бонусом к тексту жалобы там в наличии еще почти тридцать подписей рассерженных родаков. А в верхнем углу бумаги, над прокурором, указан еще один адресат. И эта небольшая, но для понимающих людей крайне существенная мелочь, окончательно убедит прокурорских, что делу надо будет дать ход. И дать так, чтобы к моменту неминуемой и очень скорой проверки сверху, насланной вышеуказанной инстанцией, надо что-нибудь успеть сделать. Чтобы не было ни малейшего повода в чем-то упрекнуть советскую прокуратуру.

Были в моей голове и другие мысли. Чего уж там, вспомнил я, что доводилось и мне в юные годы тискать на переменах девок. Но, как бы там не было, делалось это всегда в необидно-шутливой форме. И очень хочется думать, что по обоюдному согласию. Особенно почему-то сейчас мне так хочется думать. После вчерашней беседы с Лизаветой во время ужина. Потому что, случалось, что и мои шаловливые ручонки теми девками отталкивались, Но опять же, происходило это, насколько я помню, всегда, если и с визгом, то с весëлым. И по яйцам меня, уж точно, тогда никто не бил! Даже не пытались! Надеюсь, что это обстоятельство я могу считать в данной ситуации, как смягчающее. Н-да…

А касательно проверки причастности Арташеса Вагановича Карапетяна к реализации левой продукции «ликёрки», я обязательно что-нибудь придумаю. Это будет совсем нетрудно организовать. Вчера я об этом сболтнул для антуража и красного словца, а сейчас мыслю так, что веские основания на то действительно имеются. Не мог ныне покойный Соломоныч не задействовать такого предприимчивого и уважаемого в городе хлопца, как старший Карапетян. И не рекрутировать его центровой магазин для сбыта своей неучтённой водки, он тоже не мог. Иначе первый не был бы Карапетяном, а второй не прозывался бы Соломонычем…

Из машины мы вышли вместе. Я еще подумал, хорошо, что остановился я не у центрального входа, а с торца здания. Но предусмотрительности своей радовался недолго. Обождав, когда я закрою дверцу, Зуева уверенно подхватила меня под руку. Да так потом и шла, гордо поглядывая по сторонам и доброжелательно отвечая на приветствия коллег. Так мы и шествовали, радуя своей почти семейной сплоченностью сослуживцев. До той самой секунды, пока я не распахнул перед Лидой входную дверь. По всему выходит, что моя любимая начальница приняла решение меня публично пометить. В одном с этой минуты был я теперь твёрдо уверен, с благотворительностью, особенно по утрам, надо завязывать.

Добравшись до своего кабинета, я успел перечитать приготовленные мне Лидой шпаргалки. Там было всё то, что мы недавно обсуждали. Перепечатать три страницы с обзорной справкой по делу и планом расследования я никак не успевал. Поэтому отправляясь на оперативку к Данилину, бумаги я оставил в кабинете. Почерк Лиды он знает не хуже моего и подставляться на ровном месте мне не хотелось.

Зато я не забыл прихватить из сейфа четыре уголовных дела. Самых для меня нежелательных и вязких. Со сроками в них всё нормально, хоть и работы там оставалось, мягко говоря, не мало. В любом случае, если Данилин упрётся, то в обратный обмен за четыре этих дела, я сумею вернуть ему четырёх мелкоуголовных артистов коммерческого театра «Ромэн». Обязательно верну, пусть и нет среди них ни одного фигуранта с фамилией Сличенко. Сразу после раздачи мне слонов верну! В виде ордена на грудь и третьей звезды на мои погоны, то бишь…

Опасения мои оказались напрасны. Сегодня начальник следствия, по отношению ко мне вёл себя выше всяких похвал. Он не только не стал ковыряться в принесённых мною делах, но даже не стал их распределять в моём присутствии, как я опасался. Именно этого мне сейчас не хотелось. Сослуживцы и без того смотрят на меня косо. После того, как майор положил стопку дел на край своего стола, он вопросительно глянул на меня.

— Через полчаса занесу, дома машинки нет, а здесь перепечатать еще не успел! — правильно поняв его взгляд, заверил я командира. — Разрешите исполнять?

Получив согласие, я под недоумёнными взглядами личного состава встал и шагнул к выходу. Из всех остальных следаков только Лида не стала удивляться услышанному.

Я шел по коридору, прижимая прошитую суровыми нитками цыганщину локтем к левому боку. И ничего хорошего мне в голову не шло. Справка и план были составлены грамотно. Но жизни они мне не облегчали и годились лишь для того, чтобы доложиться их исполнением начальству.

Решил, что пока сам не изучу дело, решения проблемы я не найду и не придумаю. Поэтому добравшись до стола, не теряя времени придвинул к себе печатную машинку.

С готовыми бумажками я появился у Антонины еще до того, как майор отпустил своих процессуально независимых подчинённых.

Дождавшись, когда кабинет опустеет, я положил перед шефом страницы с машинописным текстом и без приглашения сел на опустевшее место Зуевой.