Страница 20

Он лишь опустил взгляд вниз и чуть приподнял брови.

— Что? Тут тоже надо мыть, — ответила она, как будто нередко мыла мужчин в душевой и теперь навыки всплыли на автомате.

Глобальный про себя лишь отметил, что прикосновение знакомо. Словно эти пальцы уже касались его плоти. А может и больше. Но такого же просто не могло быть?

Он такого не помнил, во всяком случае.

«Походу, у москвичей свои правила. Это же как с общественными банями для всех гендеров в Германии. Мойся со всеми или не приходи. Выбор простой», — вяло добавил внутренний голос и спустил ситуацию на тормозах, просто позволяя себя домыть, вытереть полотенцем и укутав в мягкий халат, отвести в гостевую.

Вскоре сантехник возлежал на кровати-полуторке, что ещё помнила духи Ларисы и их забавы в ночи.

Принюхавшись к подушке, пока её взбивала, Вика даже заметила:

— Пахнет знакомо. Показалось, что ли? Я уже настолько привыкла к Де Лакрузо, что сама ей пахну. Ты Борь, поспи. Лекарства выпил, сейчас должны подействовать. Отключайся и ни о чём не думай. Сладких снов!

Он кивнул. И закрыл глаза, действительно больше ни о чём не думаю.

Разве что подспудно мечтая о столь же заботливой жене, что однажды так же отмоет, накормит и уложит спать, посудив по виду, что ему нужна помощь.

Она же вообще ни о чём не будет спрашивать, пока не выздоровеет. А как подлечится, сам ей всё-всё расскажет, если надо будет.

* * *

Лариса не любила аэропорты. Дело было не в самолётах и перелётах, а в людях. Вечно снующая по своим делам толпа походила на муравейник.

А вот самолёты она любила. Как и просторные терминалы. Мир едва отошёл от ковида. И вид пустых или полупустых аэровокзалов, вокзалов и перронов уже казался невозможным к повторению. Но Мендель-Де Лакрузо гнала от себя эти мысли прочь. Они что-нибудь придумают и при новой эпидемии!

Они всегда что-нибудь придумывают. И Лариса знала, что на «зелёной повестке», навязанной Европе уже не отказ от атомных станций (по сути чистейших и самых безопасных в мире), а попытка внедрить в массы идею, что человек за всю жизнь должен как можно меньше летать. Желательно, два раза. В обе стороны. Например, в студенчестве, чтобы хоть что-то посмотреть. И на пенсии, чтобы взглянуть ещё раз и понастальгировать.

Как только эта попытка «избежать повышенного углеродного следа» станет доминирующей в эко-плане, сразу начнут проталкивать, внедрять, а затем и лоббировать идею, что лучше вообще сидеть дома. Всегда, а не только в период пандемий и локальных вспышек заболеваний.

До этого власть имущие проталкивали эко-дичь от необразованного ребёнка, которого то ли воспитали бобры, то ли вырастил искусственный интеллект на постепенно перегреваемой планете. Следом хотели подсадить всех на гаджеты виртуальной реальности или дополненной реальности, чтобы разукрасить серые дома и стены собственных бедных квартир, но кризис производства чипов и полупроводников отодвинул и эту идею лет на пять-десять.

Дело было даже не в том, что они постоянно что-то придумывали. Вопрос был скорее в том, КАК они это реализовывали. Сама идея обрезать или остановить рост численности на планете была логична и понятна Ларисе. При постепенном сокращении ресурсов и невозможности всех новых людей переселить хотя бы на Луну, а не то, что колонизировать Марс, или открыть дверь в иное измерение.

Но исполнение шокировало!

Сначала сильные мира сего залезли в семью. И поправ все библейские нормы, разрешили мужчине спать с мужчиной, как основной производительной силе. А женщине — работать, чтобы не отвлекала, но при этом не сильно падало производство.

Дальше — больше! Феминизм, инцест, зоофилия. Лишь бы не плодились, и далеко от дома не отходили. А чтобы скучно не было пердолить друг друга, разрешили «трансформацию».

Чем больше транс-людей, тем лучше! И на смену «переодевашкам», появились муже-бабы с сиськами. С бабской же психологией.

«Что у подобных пидорасов в голове, никого уже не волновало», — подумывала Лариса, считая, что все имеют право выбора.