Страница 68

Сегодня, ощущая за собой «шлейф» всенародной любви, многие наши выдающиеся деятели кино и сцены (живущие, увы, на оскорбительные деньги) не мыслят своей жизни без пьянящего фимиама былой славы, и все еще мечтают в свои 70 (а то и «поболее») сыграть то ли Аксинью, то ли вернуться в сказочный мир «Карнавальной ночи» такой же юной «очаровашкой», как десятилетия назад. И не важно, что нет прежнего шарма, не беда, что жизнь на анаболиках— есть неукротимое желание полностью отдаться, как прежде, во власть волшебных «чувстве» и услышать в свой адрес незабываемый шквал аплодисментов. Завидное желание, достойное уважения.

Но, невольно думаешь вот о чем. Брижит Бардо, незадолго до своего сорокалетия, объявила о завершении кинематографической карьеры и в дальнейшем посвятила свою жизнь борьбе за благосостояние животных; неподражаемая Грета Гарбо, за исключением самых ранних лет своей кинокарьеры, всегда была затворницей, редко подписывала автографы, избегала публичных мероприятий, не присутствовала на премьерах своих фильмов, не отвечала на письма фанатов и не давала интервью. Подобный менталитет, присущ и Софи Лорен, и многим западным кинодивам.

В чем причина этого феномена — в традиционной склонности нашей богемы к тому самому художественно ориентированному (мифо-поэтическому) сознанию, или в традиционной скромности ее бытия (а то и бедности), толкающей на «пенсионные подработки», или в том и другом вместе? Упаси бог, мы ни в коем случае не против «шлейфа всенародной любви» (это прекрасно!) — важно понять эту странную особенность в поведении некоторых наших заслуженных, часто прославленных людей, выставляющих на всеобщее обозрение видавшие виды «рубища» и, простите, увядающую красоту, напрасно ожидая со стороны «постперестроечной» публики поклонения и былых восторгов...

Кумиры в ... «разливанном море» вседозволенности. В то время когда страна удивительно легко покончила с доперестроечной моралью и очертя голову бросилась в «разливанное море» вседозволенности, важно помнить, что нынешний вал антикультуры и бездуховности, как отмечалось выше, возник не на пустом месте, его нельзя полностью списывать на отцов перестройки, младореформаторов или олигархов. Ведь высоконравственный человек остается таковым и в экстремальных условиях, во время великой социальной «давки» (как когда-то писал Самуил Маршак).

Вспомним: голодные хранители известной коллекции злаков в Институт растениеводства в Ленинграде в тяжелое блокадное время даже в помыслах не могли прикоснуться к ней, потому что, наверное, были подвижниками духа. Лев Николаевич Гумилев (с которым судьба удружила автору многолетним общением в диссертационном совете ЛГУ) ни за что бы не начал свою деятельность в Государственной Думе (будь он «в страшном сне» туда избранным) с установления себе «заоблачной» зарплаты, «мигалки» и «выбивания» прочих льгот, потому что не поддавался нравственному очерствению — высокая духовность оставалась у него даже на «зековских» нарах. Другой Лев Николаевич — Толстой (будучи, кстати, графом) вряд ли стал бы на месте экс-президента СССР платить за гостиничный номер в Петербурге более тысячи долларов (по сообщениям газет), в то время (рубеж 80-90 гг.), когда обездоленные шпалерами стояли с протянутой рукой, а газеты сообщали даже о голодных обмороках соотечественников и т. д.

А что же отцы перестройки и младореформаторы и вовсе не несут ответственности за нынешнее катастрофическую духовную анемию (пьянство, наркотизацию, бомжевание, бродяжничество), распутство и мздоимство, за отсутствие каких бы то ни было фильтров масскульта, за чудовищную деградацию и запущенность образования, за симуляцию решительных действий, за которыми ничего нет и которые лишь прикрывают убогую образовательную политику?

Можно считать, что сегодня мы доедаем (а, сможет быть, уже и доели!) остатки советской системы образования, которая, при всей остроте проблемы финансирования, была признана на Западе не только вполне конкурентоспособной, но и едва ли не лучшей в мире. А уж в чем нельзя сомневаться, так это в том, что было точно известно, какой «продукт» советское образование должно выпускать. Сегодня же внятный, недемагогический ответ на этот вопрос никто дать не в состоянии. Подвергнув тотальной санации (скорее, стерилизации?) всю структуру советского образования (от начальной школы до университетов), его модернизаторы «на все лады» толкуют о «повышении доступности качественного образования и обеспечении современного уровня функциональной грамотности подрастающего поколения». То, что эта сентенция — главная «дымовая завеса» модернизаторов, можно доказать буквально арифметическим путем, а заодно и имитацию в стране «профессионального образования» — «ключевого звена» в программе руководителей минпроса.