Страница 10

Мы рассмеялись, он опять уложил меня к себе на грудь, поцеловал в макушку. Вот сейчас нужно спросить самое заветное, что кружится и кружится на языке.

– Олег… – и замолчала.

– Аюшки? Чего заволновалась?

Сейчас самый удобный момент, спрашивай, дуреха, чего мнешься?

– Я у тебя кое-что спросить хочу. Ты не мог бы мне честно ответить, для меня это очень важно?

– Сколько у меня баб до тебя было? – напрягся Олег.

– Сдались мне твои бабы, только попробуй мне что-то подобное рассказать, тапка вон в уголке валяется.

– Ревнивица моя, – он еще крепче обнял меня, – о чем тогда?

– Скажи, а ты… правда видел, что мое белье с балкона улетело?

Вот и не смогла, будь что будет.

– Ну, если честно, то нет.

Я шутливо надула губки.

– И уже раскаиваюсь, посмотри в мои честные глаза, – он широко выкатил голубые глазищи. – Видишь в них раскаянье?

– Не совсем.

– А яичница в качестве жеста раскаянья не подойдет? Давай пожарю, а то три часа, уже и есть охота.

– Сколько?! – меня как ветром сдуло с Олега. – Мама, Маринка сейчас приедут. Кино в четыре! Может, уже приехали, у мамы ключ есть.

– Ну, так пошли знакомиться, – он встал следом за мной.

– Ты голышом собрался идти? Думаю, мама не оценит.

– Я сейчас оденусь.

– Нет, давай подождем, я их подготовлю там немного. Они еще от моего переезда не отошли. А где моя одежда?

– Везде, – виновато втянул плечи Олег.

И это была правда, мы расшвыряли все куда ни попадя. Самая дорогая вещь из моей квартиры, например, была обнаружена на холодильнике. Побегав по комнате, нам удалось найти все кроме одного носка (красивый такой, с рюшками). Очевидно, его позвали в гости под диван носки Олега.

– Я приподниму, а ты рукой пошарь, – Олежик ухватился за край.

– Некогда, я побежала.

– Подожди, – он страстно поцеловал меня на прощанье. – До вечера.

– До вечера, – чмокнула его в щеку и выбежала на лестничную клетку.

У своей двери я посмотрела на ноги: одна в носке, а другая в шлепке. Ну и видок! Надеюсь, мама еще не приехала.

– И где ты бродишь? – услышала я грозный окрик с порога. «Ой, мамочки!»

Глава 9

В прихожей я сразу же споткнулась об лыжи, они с грохотом повалились на пол, погребая под собой одинокий шлепок. Мама с Маринкой, одинаково скрестив руки на груди, сурово взирали на растрепанную недотепу.

– И где ты бродишь?

– Мы в кино опоздаем! Сорок минут осталось! – подражая матушкиной интонации, вторила сестра.

– Все, бегу, только переоденусь. Да я быстро!

Я, как мне показалось, очень незаметно скинула шлепок и, бочком огибая моих суровых барышень, просочилась к шкафу: джинсы вот, свитер здесь, носки тоже. Метнулась к ванной переодеться.

– Так, где ты была в одном носке? – припечатало меня в спину.

– Ой, правда, мам, у нее один носок! – и малая туда же.

– Я?

И где я была в одном носке? Где может бродить девица с голой ногой? Неужели на лифте каталась?

– А я у соседки была… Нины Павловны, чай пили... У нее такой песик забавный взял и стащил с меня носок.

– Спаниель? – мама ехидно подняла бровь.

– Да, спаниель, – радостно закивала я, не почувствовав подвоха.

– А Нина Павловна – это такая моложавая старушечка, она как раз нам навстречу со своим спаниелем выходила, минут двадцать назад.

Вот я лоханулась, так лоханулась. Соображай, Василиса, ты же Премудрая.

– Нет, это ее подруга была, у нее тоже спаниель. Вот они как на меня накинулись и давай носок драть.

– Кто? Старушки? – хмыкнула мама.