Страница 78

— Тебе надо съездить. Повидаешь маму, которую ты очень хочешь увидеть. – Так сказала жена.

И я улетел. Дома всё, как всегда. Только мама была грустной.

* * *

Итак, в августе я приехал. Сделали праздничный шашлык.

* * *

А после шашлыка — отец стал настойчиво собираться в глухую деревню, где я родился. И я сам туда рвался – именно в этот приезд. Исполнить, наконец, мечту! Автомобиль у отца теперь был. Мама отправила нас двоих, сама ехать отказалась.

И мы с отцом вдвоём осуществили сию мечту. Проехали по жаркой августовской дороге 160 километров туда и 160 – назад. Походили по деревне, отец попутно рассказал, показал. Поговорили и с местными жителями. Сделали несколько снимков, на память.

* * *

Честно говоря, я не очень впечатлился поездкой, ну, так всегда – обыденность гораздо более прозаичней, чем мечта.

* * *

Через пару суток я улетел назад – в Москву, на свою родину по призванию. А мама умерла через пять месяцев и девять дней. Рак почки, и уже шли метастазы в другие органы. Никто не знал, что у нее рак. Ведь ее даже лечил не врач, а фельдшер, в нашем городке. Елико врача то ли не было вообще, то ли он был в отпуске.

Фельдшер (к слову, мой бывший ученик, гримаса судьбы?) — дал направление в Областной центр, для диагноза, но по очереди надо было отстоять 4 месяца... С учетом того, что у мамы был ДМС – всё равно 4 месяца. Когда мама туда приехала, – было уже слишком поздно.

* * *

Все пять месяцев и девять дней – я находился в Москве, выживал, — и с мамой мы общались по телефону, примерно раз в неделю. Она ничего не говорила про слабость, про то, что сильно похудела, что последний год не выходит почти из дома...

Честно говоря, в августе 2014 года, я маму не очень узнал,

она сильно изменилась, но как-то не обратил на это

особого внимания, да и мама не распространялась, не желала…

А еще я знал — что Нина Анатольевна работала в своей школе до самого отпуска в июне, и в последние недели папа уж возил ее на машине, не было сил ходить на работу. Как она вела уроки – одному Богу известно. Я сам отработал пять лет в школе и знаю, что такое «Вести урок в школе». Это не труд шахтёра, и это не менее тяжёлая работа.

* * *

Тогда, к слову, я вообще не вникал в проблемы своей семьи, в Сибири. У меня своих проблем была куча, мы с женой как раз доедали последний хрен. Уж пятый год подряд в Москве, и конца нищете видно не было…

* * *

Когда маме поставили диагноз – то она запретила кому-либо говорить об этом. Даже родной брат и её родная мама (см. фото выше)… — о смерти узнали лишь в день смерти… Её положили в хоспис, как бы на химию. Но папа и брат знали, что всё бесполезно, 4-ая стадия какого-то редкого вида рака, счет как-то ВДРУГ стал идти на дни… И мама сама, наверное, знала… КАКОВО ЭТО – САМОМУ ЗНАТЬ?.. Я тоже знал, хотя и не верил. Я мучился от бессилия, потому что ничем не мог помочь, даже прилететь не мог. И глушил себя в работе за зарплату, а вечером – дописывая книгу «Азбука 18+».

* * *

Химиотерапию в итоге делать не стали. Причины мне было трудно выяснить, находясь за 3,5 тыс. километров от хосписа. Хотя логически можно обосновать, что угодно.

* * *

Мама сама мне позвонила, 15 января 2015 года, — и сказала, что у нее рак почки с метастазами в лёгкие. Я заплакал, как помню. Жена утешала, мы как раз были на работе – разносили почту, когда случился звонок. Да, тогда мы работали почтальонами в Москве.

* * *