Страница 10

— Ну, ладно, братец. Рубишься ты здорово. За отвагу хвалю, а за непослушание, так и знай, в следующий раз без обеда оставлю.

— Без обеда проживем, Денис Василич. Главное, чтоб Бонапарту насолить!

Глава 11. Хузары

На следующий день разведка донесла, что в авангарде французов движется кавалерийская дивизия генерала Рожнецкого, усиленная легкой артиллерией.

Ранним утром атаман Платов со своими казаками попробовал повторить вчерашний вентерь.

Гарцуя перед самым носом у неприятеля, казаки отчаянно сквернословили на ломаном французском, строили рожи и отпускали непристойные жесты. Все тщетно! То ли французы не понимали казачьего французского, то ли боялись опять угодить в засаду, — но они не купились даже на подвиг сотника Крынкина, который, встав на седло во весь рост, приспустил штаны и показал им нечто такое, что можно увидеть далеко не во всякой мужской бане.

Пришлось русским войскам снова отступать.

Не встречая сопротивления, французы прошли Мир, остановившись у деревни Симаково.

Ахтырцы располагались поблизости.

Поручик Ржевский поднялся с рассветом. Вышел на опушку, глянул по сторонам.

Щебетали птицы. Легкий ветерок шелестел листвой деревьев. В голубом небе не было ни облачка, и только желто — оранжевое солнце слепило глаза.

— Красотища — то какая! — потянулся Ржевский.

— Мать — мать — мать… — ответило ему лесное эхо.

— Не шуми, братец, французов накличешь, — попенял поручику Давыдов, хотя и сам, как поэт, был тронут красотой этого летнего утра.

— Эх, сейчас бы окунуться. Нет ли тут поблизости пруда?

— Есть речка. Только там сейчас франсы загорают. Я предлагал полковнику их атаковать. Да пока без толку.

— Жаль. И французам показали б кузькину мать и искупались бы заодно.

Спустя полчаса после этого разговора Давыдов получил приказ атаковать неприятеля.

— Ну наконец — то! — воскликнул Ржевский, услышав команду седлать коней. — А то уж сабли мхом покрылись.

Когда ахтырцы вырвались из — за деревьев на берег реки, беспечные французские уланы занимались кто чем: одни поили лошадей, другие справляли нужду, третьи перекидывались в карты. Увидев несущихся на них во весь опор гусар, они с воплями кинулись к оружию, в спешке запрыгивая на лошадей.

— Руби их в песи! Круши, хузары! — истошно прокричал Давыдов.

Услышав боевой клич командира, Ржевский подхватил:

— Руби их на котлеты! Круши помидоры!

Поручик вломился в саму гущу противника. Его сабля со свистом рассекала воздух, поражая врага.

Не устояв под натиском гусар, французские уланы начали отступать.

— Оревуар, брат мусье, — приговаривал Ржевский. — Я вам покажу, как наших девок еть!

— Ля ви! Ля ви! / Жизнь! Жизнь! (фр.)/ — вопили французы, бросая оружие.

— Вот еще «лови»! — отвечал Ржевский. — От нас, небось, не удерешь.

Видя, что дело совсем плохо, генерал Рожнецкий послал на выручку своим уланам остальные полки дивизии.

Платов выдвинул против них из леса своих казаков. Злобно потрясая бородами и пиками, казаки бросились на уланов.

Завязался упорный бой на долгие часы. Пополудни на подмогу Платову подоспел отряд казачьего полковника Кутейникова; стремительно атаковав левый фланг противника, он вызвал смятение в рядах французов. И вскоре, развернув коней, те дали деру.

Ахтырцы вместе с казаками до темноты продолжали преследовать разбитого неприятеля; и поручик Ржевский смог искупаться только поздней ночью.

С криком и хохотом окунувшись в теплую воду, разгоряченные гусары смывали с себя грязь, пот и чужеземную кровь.

— Как славно порубились, братец! — воскликнул Давыдов, плескавшийся рядом с Ржевским. — Еще немного — до самой Франции загнали б супостатов.

— И загоним, Денис, дай срок, — сказал поручик. — А что это ты кричал, когда мы бились? Круши, де, французам «хузары».