Страница 57

В ауле, в доме, — необычайно похожий на Мамеда человек. Он — старше. Слушает, что ему говорит Мамед. Лицо ожесточается. Глаза багровеют.

Почти стемнело.

На улице рядом с домом на тротуарах валяются перевернутые остовы киосков С них сняты даже стекла. Над киосками кружатся встревоженные каркающие вороны.

Расходятся последние люди. Все, как муравьишки, тащат по тропинкам награбленное. На одном надето несколько рубашек. У другого на шее висит лифчик. Третий — в женском пеньюаре. Особенно доволен тот, кто искал вторую туфлю.

ТОТ, КТО ИСКАЛ ВТОРУЮ ТУФЛЮ (хвастается попутчику): Все перерыл, а вторую туфлю нашел. Правда, не на ту ногу. Но согласись, если не приглядываться, то нормально. (Ковыляет,)

Гигант и Федор дружно тащат ящик, набитый алкоголем.

ГИГАНТ: Тебя звать-то как?

ФЕДОР: Федор.

ГИГАНТ: А меня Петр. Ты уж не серчай на меня, Федор, за это… че утром.

ФЕДОР: Какое серчать? Донести бы!

Два милиционера уже напились в пивной.

ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР: Я предлагаю, Колюня, вот какой бизнес… Давай отвозить в ГАИ машины, которые стоят под знаками.

ВТОРОЙ МИЛИЦИОНЕР: Отличная идея! У меня кореша в ГАИ есть. Мы им будем отстегивать. А они за это будут нам вешать знаки над уже стоящими машинами

Батюшка несет домой в руках всякую всячину, которую ему надарили за освящение.

Во дворе остался один дворник. Он налаживает шланг. Кошка жалобно мяукает, глядя на то, что осталось от убранного с утра двора.

ДВОРНИК: Потерпи, Лиза, маленько… Скоро покормлю… А сейчас главное — успеть до заката к завтрашнему дню наш двор заново подготовить.

На дереве одинокая кофточка. Закатное солнце. Ветер. Скрипят качели. Колышется забор вокруг спортивной площадки. Ощущение, что вот-вот все вокруг начнет рушиться.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Аул. По дороге через аул едет грузовик с вооруженными боевиками. В грузовике Сумамед что-то обсуждает с ними над картой. Грузовик останавливается в темноте возле железнодорожного полотна, на котором стоит состав с цистернами. Бойцы выпрыгивают из грузовика. Разбегаются с факелами. Где-то раздается взрыв. Крики. Пожар.

Вечер. В квартире Геннадия работает телевизор. Передают «Новости». Геннадий отошел от дневного безумия. Ему стыдно. Он ни на кого не смотрит. Марина неуверенно вынимает из сумки конский хвост. Пытается примерить его, приставляет к своему лбу. Смотрит в зеркало.

МАРИНА (про себя): А вдруг и вправду поможет… (Геннадию.) Я настаиваю, чтобы на работу завтра ты надел вот это… Он будет защищать тебя от сглаза. Я понимаю, это неудобно. Но ради нас, твоей семьи… (Пытается надеть ему на голову хвост.) Иначе приступ может повториться.

СЫН (смотрит телевизор): Папа! Папа! Смотри, тебя по телевизору показывают.

Геннадий отворачивается со стыда от телевизора.

МАРИНА: Немедленно одень хвост. (Надевает ему его на лоб.) Вот так, видишь… Так тебя точно никто не сглазит.

СЫН: Папа! Папа! Да смотри же, как ты всех за собой повел. Как князь Игорь!