Страница 107

Только я об этом подумал, как действительно увидел еврея, не нашего, настоящего, израильского: черного. Он мирно что-то обсуждал с арабским лавочником. Какие-то сорта чаев. Я не понял какие, потому что они говорили на понятном только им израильско-арабском английском.

Француз и американец устроились рядышком, на бревне! Американец был очень большой, бочкотелый и общительный. Всех спрашивал, бывали они в Америке или нет? Как им Америка — о’кей или не о’кей? Итальянцы руками ему показывали, какой большой о’кей Америка. Японцы хихикали и фотографировались группой на фоне этого американца. В тридцатых годах были такие фотографии: группа летчиков на фоне дирижабля.

Даже француз и тот сказал, что Америка — о’кей. Американец спросил, а как француз прибыл в Америку? Француз ответил: «На самолете».

— А почему не на машине? — переспросил «дирижабль».

— Вообще-то, океан между нами, — ухмыльнулся француз.

— Но вы же прорыли какой-то туннель, разве это неправда? — переспросил американец.

— Это туннель через Ла-Манш, — смутился француз.

Американец задумался. Видимо, пытался вспомнить, что означает слово «Ла-Манш». Тут его еще больше удручила белорусская семья, которая подсела на соседний с бревном ящик. Он, она и мальчик лет двенадцати, который вообще не мог понять, зачем его сюда в ночи затащили. Грехов вроде нет — две мухи убил за свою жизнь. Глаза у него были сонные, удивленно-выпученные, напоминали два перекачанных анаболиками фрукта!

— А вы откуда? — спросил американец, явно жалея ребенка.

— Белараша! — на чистом университетском английском ответила мама.

Американец очень напрягся от загадочного слова. Он и РАША-то не знал толком где… Где-то между Францией и Монголией!

— What is that? — спросил он, — Белараша?

Тут уж обиделся глава семьи:

— Скажи ему, — попросил он свою жену, — ученые недавно вычислили, что Белараша — это самый центр Европы!

Она перевела.

Трудная ночь выдалась у бедного американца. На этот раз он молчал долго. Потом хихикнул и сказал:

— Это шутка, я понял. Думаете, я не знаю, что центра не может быть, потому что Земля круглая!

Даже при всей моей иронии к американцам этот сильно выросший лилипут после восхождения здесь, на горе, казался мне симпатичным. Разве он виноват, что у них в Америке такое образование? Зато он пытается в чем-то разобраться. Шел на эту гору, к чему-то стремился. Все-таки Америка не безнадежна, пока у нее есть такие наивные и чудные «дирижабли».

И арабы небезнадежны: араб-лавочник переключился с еврея на группу немцев. Шутил с ними. Они дружно смеялись. Правда, из последних сил, не гогоча, как обычно: не как немцы, а как эстонцы.

Я заметил, что немцев и финнов могут рассмешить даже самые незамысловатые шутки турков и арабов. Например, на пляже в Турции турок — разносчик мороженого — бросил немцу в плавки кусочек льда. Все немцы давились от хохота. Лишь тот один, кому достался лед, извивался аскаридом на сковородке, а остальные ухахатывались. Неизысканное, прямо скажем, чувство юмора. Не наше. Попробовали бы нашему бросить в трусы кусочек льда? Недолго бы смеялись!