Страница 67

Глумов. Балалайкин! Послушай, брат, но не лги, а отвечай прямо: ты женат?

Балалайкин(после паузы, пьяным, увядшим голосом). Женат. Восемь дочерей имею: Анна, Антонина, Аграфена, Анастасия, Аглая, Арина, Александра… Аида — младшенькая. Ну и что?!

Глумов. А как ты насчет двоеженства полагаешь?

Балалайкин. Вообще говоря — могу! Но это, разумеется, зависит…

Глумов. Давай же кончать. В два слова… тысячу рублей?

Балалайкин(встрепенувшись). Голубчики! Да ведь вы… по парамоновскому делу? Помилуйте! Мне Онуфрий Петрович Парамонов в присутствии Ивана Тимофеевича без всякого разговора уже три тысячи надавал!

Рассказчик. То была цена, а теперь другая. В то время охотников мало было, а теперь ими хоть пруд пруди. И все охотники холостые, беспрепятственные. Только нам непременно хочется, чтоб двоеженство было. На роман похожее.

Балалайкин. Меньше двух тысяч нельзя! Помилуйте, господа! Тысяча рублей! Разве это деньги? А моральное беспокойство? А трата времени! А репутация! Человека, который за тысячу рублей… Тысяча! Смешно, право! Ведь мне свои собратья проходу за эту тысячу не дадут!

Очищенный(скромно). Позвольте мне! Я за пятьсот…

Балалайкин(быстро). Хорошо-с. Согласен! Согласен. Согласен. Пусть будет ни по-моему, ни по-вашему — накиньте шестьсот на возможные судебные издержки…

Рассказчик. Адвокат, а суда боится!

Глумов. Ну, договорились. Где у тебя шампанское? Надо обмыть уговор!

Балалайкин свистит, появляются лакеи.

Балалайкин. Шампанского!

Лакеи приносят шампанское, открывают бутылки, разливают по бокалам.

А шаферами кто будет?

Рассказчик. Мы с Глумовым.

Очищенный. А меня кем пристроите? Я на свадьбах гулять люблю-у-у…

Глумов. Будете посаженым отцом.

Очищенный. Десять рублей присовокупите в виде личного вознаграждения и за прокат платья?

Глумов. Присовокупим, Иван Иваныч! Да поселись у нас! Тебе что нужно? Щей тарелку — есть! Водки рюмку — найдется. Пьем за здоровье двоеженца!

Чокаются, пьют.

Очищенный. Ах! Хороша шампанея!

Балалайкин(великодушно). А ежели по обстоятельствам дел потребуются лжесвидетели, то вы во всякое время найдете их здесь… Вот они! И безвозмездно!

Рассказчик(растроганно). Господа! Господа! Заключимте четверной союз!

Балалайкин. За нашу дружбу!

Все встают и. что-то торжественно бормоча, берутся за руки. Это — клятва.

Затемнение.

Рассказчик (в зал). Мы вернулись от Балалайкина уже втроем и притом в самом радостном расположении духа. Мысль, что ежели подвиг благонамеренности еще и не вполне нами совершен, то, во всяком случае, мы находимся на прямом и верном пути к нему, наполняла наши сердца восхищением. Знаменательно, что, раз человек вступил на стезю благонамеренности, он становится деятелен, как бес. Мы были полны жаждой деятельности и, оставив дома Очищенного, решили скакать к самой «штучке» парамоновской, к Фаинушке, дабы убедиться, что и невеста подготовлена к перемене своей судьбы. От созерцательного выжидания мы решительно приступили к действию, и остановить нас не могла уже никакая сила.

Зала в доме Фаинушки. Приятелей принял Полкан Самсоныч Редедя — сонного вида овальный человек с брюшком, одетый по-домашнему.

Редедя. Милости просим, господа, Фаина Егоровна сейчас пожалует.

Рассказчик. Извините, что побеспокоили.

Глумов (поклонившись). Онуфрий Петрович?

Редедя. Отнюдь. Рекомендуюсь! Полкан Самсоныч Редедя. Странствующий полководец, жилец и фаворит Фаины Егоровны.

Глумов. И фаворит?