Страница 11

Детки, в оконные рамы

Хмуро уставясь глазами,

Полны недетской печали,

Галиной молча внимали.

Вдруг зазвенел голосочек:

«Сколько напикала строчек?..»

Фритцхен

(1883–1957)

Иван РУКАВИШНИКОВ

* * *

Я один, конечно. Но я жду кого-то.

Пусть я жду кого-то… Но один ли я?

Не один, конечно. Я забыл кого-то.

Правда ли? Нас двое? Не один ли я?

Я мужик иль баба? Еду иль иду я?

Где я? На Козихе или на Щипке?

На Щипке, конечно. Или лишь в бреду я?..

Или я приказчик в винном погребке?..

Я поэт, конечно. С длинной бородою.

Пусть я с бородою. Но обрит ли я?

И не я ль торгую содовой водою?

Имя мое — Тихон или Илия?..

Нет. Не Тихон. Страшно. Илия, конечно…

О, когда же дух мой яркий стих родит?

Правда, я ведь Тихон? Где же Путь мой Млечный?

Я мужик? Иль баба? Иль гермафродит?

Свадьба

(В освещении различных «школ»)

I. Школа чеховская

Гоноров. Любезный, тестюшка!

Насколько симулируется в моей памяти, вы обещали пригласить на свадьбу генерала. Где же он, выражаясь симфонически?

Жулябии. Подожди! Я не Сократ какой-нибудь, чтоб бегать его разыскивать. Послал Мардария, дворника. Скоро небось прибудет.

Телеграфист Ижица. Дивно! Дивно! Как это поется:

Пою-у тебя, бо-ог Веделей,

Ты-ы! Что изобража-ешь!

Гоноров. Господин Ижица! Вы, чем разные неприличные оперы в аккорды петь, лучше б ответили мне: на каких принципах ходили вы на рандевы к моей невесте?

Телеграфист. Этот вопрос не требует разрешения. Госпожа Гадюкина, удостойте…

Гоноров. Вы мне арапа-то не заправляйте, выражаясь симфонически! А ответьте прямо и радикально: на каких принципах…

Жулябии. Оставь, Гавиний Меласиныч! Что ты, Эдисон что ли какой, чтоб так…

Телеграфист. Хорошо-с! Извольте-cl Я отвечу-с! Только вы отдайте мне сперва мои брюки, что надеты на конечностях ваших ног!

Гадюкина. Ах, оставьте такие безобразные выражения говорить! Умоляю вас!

Телеграфист. Это нисколько не безобразные, Анфиса Сосиевна, а наоборот, самые натуральные!

Шафер. Гран-рон! Променад! Сильвупле! Журавле! Бламанже во дам!

II. Школа послечеховская

…Уж приближался к концу свадебный пир… Торжество пошлости уж достигло своего апогея. Жирно колышась зеленым брюхом, ходит чудовище из покоя в покой и впивает несравненный смрад.

Развалившись на закусочном столе, с наслаждением смотрит оно на гостей, допивающих остатки вина, и слушает их бестолковые разговоры, и замечает их циничные подмаргивания в сторону жениха и невесты…