Страница 73

Расставание

Закрой себя руками — ненавижу!

Вот Бог, а вот Россия — уходи!

.

Как будто душу прищемили дверью.

.

Собакам брошу письма растерзать!

.

Я вырву губы, чтоб всю жизнь смеяться

Над тем, что говорил тебе «люблю.

.

Я пил из черепа отца.

Сгинь. Пропади. Проваливай, пролаза!

О пораженье собственном трубя.

Я залеплю замазкой оба глаза,

Чтоб только не глядели на тебя!

Мне руки обломать себе не жалко,

Чтоб никогда тебя не обнимать!

Нос отломлю и выброшу на свалку,

Чтоб духу твоего не обонять.

Твой голос был — как музыка для слуха,

Но чтоб не слышать твой любовный бред.

Я лучше вырву с корнем оба уха

И выброшу собакам на обед!

И как тебя, змею, земля носила?

Ползи в болото сердца своего!

Когда б тебя гадюка укусила,

То сдохла бы от яда твоего.

Сядь на метлу и — к черту, как из пушки!

Иначе мы сочтемся до конца:

Пить из твоей безмозглой черепушки

Не хуже, чем из черепа отца!

Я проклинаю встречи нашей дату!..

Покинь мою жилплощадь сей же час!

И не забудь внести за май квартплату.

А я внесу за воду и за газ.

Феликс ЧУЕВ

* * *

Я так живу, что долго буду

еще ворочаться в гробу!

.

И по утрам аэродромы,

как дети, плачут без меня

Порою мне не верят даже,

Я верю сам себе едва.

Но я родился в фюзеляже

в петлю входящего «У-2».

Я в самом детстве обнаружил

Всю радость летного труда:

Иной ребенок падал в лужу.

А я пикировал туда.

Я вырос на аэродроме

И был им так заворожен.

Что спал на голом элероне,

А накрывался виражом.

Мне щи варили в бензобаке,

Едва узнав мои шаги,

Хвостами, что твои собаки

Виляли дружно «ишаки»[30]

И я впитал в себя весь этот

Пилотской жизни пух и прах.