Страница 91

Панибратская ГЭС

Быть может, я поверхностный поэт?

Быть может, мне не стоило рождаться?

Но кто б тогда сварганил винегрет

из битников, Хеопса и гражданства?!

…Мой Пушкин, самых честных правил,

когда я Братском занемог,

ты б замолчать меня заставил

и разнеможиться помог.

М. Лермонтов, прошу тебя,

дай силу жить, врагов губя,

Чтоб я в противника воткнул

и там два раза повернул

свое оружье… Враг завыл,

ругаясь из последних сил.

Назови мне такую обитель

благородных читательских душ.

где бы мой не стонал потребитель,

где оркестр не играл бы евТУШ!

Есенин. дай на счастье руку мне.

Пожми мою. Дружить с тобой желаю.

Давай с тобой полаем при луне.

Ты помолчи. Я за двоих полаю.

Пройду я с Блоком мимо столиков,

Туда, где скреперы ворчат

и женщины с глазами кроликов

«ln Женя vеrttas!» — кричат.

И вот теперь я обретаю вес,

как тот певец неведомый, но милый.

Творение мое о Братской ГЭС,

клянусь, не стало братскою могилой.

Давид САМОЙЛОВ

Ужин в колхозе

— Встречай, хозяйка! — крикнул Цыганов.

Поздравствовались. Сели.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В мгновенье ока юный огурец

Из миски глянул, словно лягушонок.

И помидор, покинувший бочонок.

Немедля выпить требовал, подлец.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— Хозяйка, выпей! — крикнул Цыганов.

Он туговат был на ухо.

— Никак Самойлов! — крикнул Цыганов.

(Он был глухой.) — Ты вовремя, ей-богу!

 Хозяйка постаралась, стол готов.

Давай закусим, выпьем понемногу…

А стол ломился! Милосердный бог!

Как говорится, все отдай — и мало!

Цвели томаты, розовело сало!

Моченая антоновка, чеснок,

Баранья ножка, с яблоками утка,

Цыплята-табака (мне стало жутко),

В сметане караси, белужий бок.

Молочный поросенок, лук зеленый.

Квашенная капуста! Груздь соленый

Подмигивал как будто! Ветчина

Была ошеломляюще нежна!