Страница 89

ФФ: «С той галактической ночи, ты хочешь сказать?»

ГТТ: «Спасибо, старина, именно галактической ночи! Ей сейчас под сорок, ну, что ж, девочки такого типа долго не меняются. Она могла остаться все той же Ленкой, моей девушкой…»

ФФ: «И моей девушкой, осмелюсь сказать, а также и вообще, так сказать, общей девушкой…»

ГТТ: «Это не имеет значения! Ты понимаешь, что я хочу сказать, эта пронизывающая женственность…»

ФФ: «О, о, о…»

ГТТ: «Вообрази, найти ее оказалось несложно. Алик Жукоборец — разумеется, не без многозначительной ухмылки — сразу же дал мне адрес: Диван-стрит, Чикаго. Ее муж, господин Ясноатаманский, владеет там автоматической прачечной «Оптимистическая трагедия». Я мигом выскочил из Яйца и помчался в аэропорт Нэшнл, не оставив своей милой Джоселин даже намека на свое местонахождение. Я знаю, что мое поведение безобразно, непростительно, но с другой стороны, знаешь ли, Фил, моя Джоселин всегда была психологически подготовлена к такого рода эскападам, несмотря на то, что мое положение в обществе уже сделало евнухом бывшего сатира.

О, дорогой мой Пробосцис, как только самолет оторвался от земли, я увидел вокруг бескрайнее новое море. Помнишь, как в «Улиссе»? «Сжимающее мошонку море…»

ФФ: «Я дико извиняюсь, Генри, но надеюсь, ты не изгонишь меня с берегов своего «нового моря», если я взмолюсь о короткой паузе. Мне нужна передышка, чтобы переварить тебя в образе бывшего сатира».

Короткая пауза.

ФФ: «Благодарю. Пожалуйста, продолжай, мой бывший сатир».

ГТТ: «Продолжаю. Вообрази себе, с каким трепетом я подходил к «Оптимистической трагедии»! Я был уже готов увидеть опустившуюся тетку или чопорную еврейскую матрону, которая и смотреть на меня не захочет. Даже не узнает с другой стороны, я страшно боялся узнавания. Что я скажу ей, если мои ужасные ожидания оправдаются?

Несколько раз я прошел мимо «Трагедии», украдкой заглядывая внутрь. Рядом находился магазинчик фокусов с разными масками к Празднику всех святых, и я даже — верь, не верь — думал, не купить ли мне там резиновый нос. Бывший Дон-Жуан стал жалким влюбленным увальнем, влюбленный в прошлое Дон-Жуан… Тебе нужна еще одна пауза, мой друг?

ФФ: «Ничего, ничего… я уже привык к твоим… м-м-м… метафорам».

ГТТ: «Так или иначе, я в конце концов оказался внутри. В «Оптимистической трагедии» было пусто и спокойно. Можно было слышать только жужжание трех стиральных машин, три другие бездействовали. Потом где-то в глубине скрипнула дверь. Охваченный паникой, я бросился к одной из бездействующих машин и начал забрасывать в нее все, что я мог постирать в этот момент: платок, шарф, галстук, часы…

ФФ: «Моющиеся часы?»

ГТТ: «В этот момент я был готов уже бросить свои туфли в ненасытную пасть, когда услышал смешок за своей спиной. О, такой знакомый смешок! Я повернулся медленно, как будто для того, чтобы предстать перед расстрелом. Это была Ленка Щевич во плоти!»

ФФ: «Во плоти? Значит, это не было дуновением мечты, звуком лопнувшей струны? Это была действительно Ленка Щевич во плоти, да? Простите, сэр, но мне нужна еще одна передышка».

ГТТ: «Просьба отклоняется. Ты можешь упражняться в своем загребальном остроумии как хочешь, но ты должен слушать меня далее без передышек, хотя бы в соответствии с кодексом поведения цивилизованного человека».