Страница 5

Изучая сослуживцев уже более спокойно и без намека на субъективизм, я обнаружил, что у главного бухгалтера характерные уши растратчика, а щеки председателя месткома выдают тенденцию к торговле наркотиками, однако при всей моей правдивости своими подозрениями ни с кем не поделился, чтобы не прослыть клеветником, тем более что Ломброзо предостерегал от преждевременных выводов по второстепенным признакам.

Шло время. Я стал уже забывать о Ломброзо и его учении, как этот известный психиатр вновь напомнил о себе.

Дело в том, что нашего вахтера задержали при выходе из универсама с двумя бутылками неоплаченного пива в карманах. На товарищеском суде вахтер клялся, что взял эти проклятые бутылки по рассеянности, так как пива в рот не берет, предпочитая ему более действенный напиток в девятнадцать градусов под названием «Кавказ».

Я смотрел на жалкое лицо мелкого воришки и не находил в нем ни одного из свойств, соответствующих классификации Ломброзо.

— Я бы его оправдал, — сказал сидевший рядом сосед, будто прочитав мои мысли. — Так мучить человека из-за несчастных грошей.

— Но это же воровство, — возразил я.

— Умозрительно. С нравственных позиций. Юридически это глупость! Ни один суд не примет к производству дела о семидесяти четырех копейках. Предъявить такой иск — только насмешить судью, у того куча проблем поважнее.

— Жан Вальжан получил пять лет каторги за кражу каравая хлеба.

— Те законы канули в Лету! — засмеялся сосед. — Сейчас все мы с вами нарушители.

— Как так?

— Скажите, я похож на скупщика краденого?

— Вы? — Я посмотрел на его римский профиль, высокий лоб и глаза положительного киногероя. — Нет.

— Самый настоящий. На прошлой неделе упросил знакомого парня с автобазы достать мне фары для «Жигулей» и заплатил за них сотню. Так-то! А это статья 17, часть первая УК РСФСР. Полагается, если память не изменяет, до трех лет тюрьмы.

— Зачем вы это сделали?!

— Выхода не было! — Сосед прищурился. — Мои фары какие-то скоты ночью сняли, а в магазине не купить!

По дороге домой я еще раз подумал, что в рассуждениях старика Ломброзо явно не все гладко.

В воскресенье мы сидели с женой в гостях и ели удивительно сочное и вкусное мясо.

— Прелесть! — похвалил я.

— Говяжья вырезка! Что может быть лучше! Старалась для дорогих приятелей! — похвалилась польщенная хозяйка.

— Где вы достали? — спросила жена. — Ее уже давно нет в продаже.

— Знакомый мясник оставляет, — с гордостью объяснила хозяйка, — Я ему прямо в руку деньги сую, минуя кассу, и без сдачи. Он меня давно знает и не боится.

Я поперхнулся и внимательно посмотрел на нее, но ничего странного в ее лице я не заметил. Обыкновенная моложавая женщина. И руки как руки, с длинными, тонкими пальцами пианистки.

— Статья 17, часть первая. — Я вспомнил соседа. — И вы не боитесь?

— Я этого не знаю. — усмехнулась женщина. — Пусть у юристов голова болит!

— Незнание закона не освобождает от ответственности! — настаивал я. — Вы ведь способствуете…

По дороге домой жена не переставала меня пилить:

— Как не стыдно! Пришел в гости, ешь, пьешь и говоришь в глаза людям гадости! Ввязался в этот идиотский разговор о правонарушениях и пособничестве. Тебе что за дело? Она очень обиделась, а промолчала только из тактичности. Уверена, нас больше не пригласят.

— И не надо! — взорвался я. — Не желаю за одним столом сидеть с пособниками воров.

— Чистюля! — скривилась жена. — Почему ты тогда не спишь на полу?

Я выпучил глаза:

— С какой радости я должен спать на полу?!