Страница 6

Под бурные аплодисменты мы усадили Гурского на место.

— Как на духу, ребя!.. — смахивая обильный пот со лба, бормотал он. — Из сберкассы справку могу!.. Три живых свидетеля!..

— Ну, что ты, старик! — возражали ему. — Верим. Вполне возможно, что выиграл. Кому как повезет. У Прончука лотерейный билет всего на пять номеров не сошелся, не то отхватил бы портфель. А ведь у него оклад тоже сто двадцать… Поэтому прими наши самые теплые поздравления.

— Землю могу грызть!.. — метался Гурский. — Голову на отсечение!.. Поверьте!.. Хотя самому не верится!.. Душа пляшет!.. Эх!

Гурский рванул ремень и оголил коричнево-матовый живот, загоревший в летнем круизе вокруг Европы, деньги на который он якобы выиграл в спортлото. Сквозь полусжатые губы Гурского полилась игривая восточная мелодия, бедра гибко завиляли. Все ахнули — танец живота!

— Сам купил!.. Сам проверил!.. Сам выиграл!.. — еле держась на ногах, доказывал Гурский, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть рубашку. — Разве плясал бы так?!

И, услышав очередное «верим», сник, сжался в комочек и, обмякший, сгорбленный, побрел к выходу.

Наступила неловкая, гнетущая тишина. Ее нарушил тихий, жалостливый голосок Зятюхина.

— Зачем же так, ребята? Может, человек действительно выиграл. Например, и я могу выиграть… Так если у меня тоже теща на базе, а жена в гастрономторге — значит, и мне нельзя верить?

Все дружно повернулись к нему:

— И тебе тоже поверим!

Зятюхин запрокинул голову, расправил грудь, притопнул ногой…

ЗА ВЕНТИЛЯМИ

Хорошее пиво у нас, в Молочаевке? То-то. Все равно, что чешское, марки «Проздрой». А в немалой степени благодаря и мне, снабженцу Барашкову Антипу Дмитриевичу.

Но я хочу сказать не о себе, а о снабженцах вообще. Напрасно обижают нас кино и литература, этакими доставалами выставляют. Это — от поверхностности, я понимаю.

Расскажу я вам одну историю, судите. Однажды я нигде не мог достать вентили. Штучка такая махонькая, а добыть негде. Тогда я пошел наугад на один завод — вдруг, думаю, производят. Захожу в директорский кабинет.

— Здравствуйте, — говорю. — Я Барашков, представитель Молочаевского пивзавода.

— Чем могу служить, товарищ Барашков? — спрашивает директор.

— Вентили нужны, — отвечаю я взволнованно, — до зарезу нужны. Без них не можем пустить фильтры, а без фильтров у нас пиво не то. Жажду не утоляет. Жалобы во все концы…

— Сочувствую, товарищ Барашков, — любезно говорит директор, — но обратились вы не по адресу. У нас цистерны, автопогрузчики, нержавеющие ложки, даже маникюрные наборы — только не вентили… — И нажимает на кнопку звонка, вызывает секретаршу, давая тем самым понять, что разговор окончен.

— Товарищ директор, — продолжаю я торопливо развивать свою мысль, — я пятый месяц беспрерывно в командировке. Я был везде, где замечал индустриальный пейзаж. Скоро лето, к нам в Молочаевку отдыхающие понаедут, а пиво — не то. Выручайте!

— Ну и ну! — саркастически усмехается директор. — Так, может, нам открыть цех по производству вентилей, а? Знаете что, уважаемый, берите-ка свой саквояж и идите себе…

— Не пойду, — перебиваю я его со злой решимостью. — Куда идти? С пустыми руками меня дома не примут. Писать заявление на расчет я тоже не намерен. Мне нужны вентили, иначе я из этого кабинета ни на шаг!

— Ах, так, — цедит сквозь зубы директор. — Ну что ж. оставайтесь. Позвонит кто — скажите, что к концу дня буду, на актив вызвали.

— Хорошо, — отвечаю я с олимпийским спокойствием, а сам располагаюсь, как в купе поезда: пальто снимаю, ботинки, надеваю спортивный костюм, тапочки домашние, перекусить достаю и бутылочку «Проздров», замечательное пивко. Когда в столице в поисках этих проклятых вентилей мыкался, целый ящик купил.

Секретарша заходит, видит: обстоятельство необычное — в кабинете человек отдыхает, — только и сверкнула глазами.

Вечером и сам хозяин кабинета заявился. Забыл, очевидно, он про меня, потому что уставился поначалу, как на диковинку какую, но потом вспомнил.