Страница 6

Недаром судья с одобрения народных заседателей направила особое письмо в ректорат института. После строк, излагавших существо свары, шли следующие веские слова: «…И. А., узнав о смерти отца, решала вопросы, связанные только с принятием наследства… Поведение и высказывания студентки вашего института, установленные судом во время рассмотрения дела, несовместимы с той деятельностью педагога, к которой она себя готовит…»

События развивались параллельно…

КВАДРАТУРА КРУГА

ГЕНИЙ ИЛИ ЗЛОДЕЙ?

«Шумим, братцы, шумим!» А. Грибоедов

Аборигены Одессы утверждают» что в атмосфере их любимого города давно уже обитает таинственный вирус — возбудитель музыкальных способностей. Разумеется, гипотеза эта еще нуждается в научной проверке. Однако не без тщеславия одесситы вклинивают в любой разговор испытанную музыкальную тему:

— Я вам не скажу за всю Одессу… Но именно в нашем квартале были возлелеяны и Леонид Утесов, и Давид Ойстрах, и Лев Оборин… Ну как, с вас довольно?

Казалось, для Одессы не существует музыкальных сенсаций. И все же здесь произошло событие, которое взволновало преданных поклонников симфоньетт и романсов.

К художественному руководителю филармонии явился скрипач Михаил Г. и сделал ошеломляющее заявление: роясь в архивах, он нашел оркестровые партии симфонии доселе неизвестного композитора Овсянико-Куликовского.

— Фортиссимо! — вскричал восхищенный худрук. — Да вы почти гений!

— Не буду сопротивляться, — покорно молвил скрипач. — Вот взгляните — титульный лист: «На открытие Одесского театра. 1809 год. Симфония № 21. Соч. Н. Куликовского». Разрешите присесть за рояль?

— Ради Баха!

И под сводами филармонии прозвучала симфония, развивающая музыкальные образы украинского фольклора и обработанная рукой подлинно большого мастера.

— Кто же он такой, Овсянико-Куликовский? — заволновался худрук, бросая на партитуру охотничьи взгляды.

Михаил Г. неторопливо расшнуровал черную дерматиновую папку с надписью «Мюзик» и добыл из ее недр кипу листков тетрадочного происхождения. Однако хранили они любопытнейшие сведения исторического характера. Получалось, что Овсянико-Куликовский был довольно заметной звездой на музыкальном горизонте начала прошлого века. Украинский магнат, имевший свой оркестр, он будто бы самолично писал симфонические произведения.

— Заутра двинем рать! — воскликнул худрук; выхватывая у своего подопечного папку «Мюзик». — Нас ждут вышестоящие!

На следующий день, даже не простившись с первооткрывателем симфонии, директор филармонии умчался.

Стоит ли удивляться, если через некоторое время найденная симфония исполнялась лучшими оркестрами? Это произведение восхитило даже наиболее тонких знатоков симфонической музыки. И самые маститые музыковеды проявили к творчеству Овсянико-Куликовского здоровый интерес.

Одним из тех, кто решил произвести глубокое расследование в этой области был музыколюб в ранге доктора музыковедения. Он ринулся в Одессу, чтобы на месте происшествия отыскать все данные, касающиеся вновь открытого композитора.

Естественно, что первый научно-исследовательский визит он нанес Михаилу Г. Разговор протекал в энергичном темпе, известном в музыке под термином «престо».

— Так вы утверждаете, — начал музыковед, — что композитор родился в 1787 году? Значит, свой шедевр он написал, не достигнув и двадцати двух лет?

— Если вы очень хотите, то он создал симфонию в более зрелом возрасте. Ну, скажем, к сорока годам.

— Тогда наш подысследуемый появился на свет в 1768 году. Так и, запишем!