Страница 8

С течением времени корыстолюбица превратила свою должность в источник вызывающих доходов. Ею владела только одна страсть — к стяжательству. Надо, скажем, уложить больную в теплый угол палаты — ну что ж, кого-то досрочно выпишем, только за это полагается пятьдесят рублей… Впрочем, иногда она оказывала благодеяние не с маху, а как бы столкнувшись с немалыми хозтрудностями, с оттяжкой, чтобы проситель созрел и не трепыхался. Требуется кому-то дефицитное лекарство — с вас, милейший, сто рублей (хотя по номиналу флакончик стоит восемьдесят две копейки…). В разговоре она оперировала различными научными словами, бессовестно внушая собеседнику, что организм его требует усиленного лечения, за которое, дражайший, надо внести особую плату.

И больные и их удрученные сородичи» надеясь на благоприятные перспективы, несли и несли врачу деньги.

— Вы меня оставили в одном платье, — в замешательстве сказала одна пациентка, когда зав. отделением попыталась вырвать очередную подачку.

— Каждому свое, — любуясь собственным остроумием парировала докторша. — На что вы жалуетесь? Ведь я вас ни разу не подвела.

Что и говорить, она была аккуратным человеком. Человеком ли? Этот вопрос нельзя считать излишне резким. Ибо врача, торговавшего оптом и в розницу своим званием и своими возможностями, иначе как протобестией и не назовешь.

Каждому свое… По-видимому, невропатолог имела в виду свой личный двухэтажный особнячок с импортным гарнитуром «Жанна», в ящиках которого — когда наступила закономерная развязка — следственными органами было найдено четырнадцать тысяч рублей наличными и одиннадцать сберкнижек с вкладами на двадцать четыре тысячи рублей…

Однако довольно. Финита, как говорится, ля трагедия. Мы начертали здесь случаи, конечно, исключительные, редкие, одиозные. Нашей действительности глубоко чужд дух спекуляции на несчастье ближних. Армия наших медиков состоит из порядочных и заслуживающих доверия специалистов-человеколюбов. Но тем нетерпимее, когда бок о бок с ними работают прощелыги, ничего общего не имеющие с самой гуманной профессией и даже конфликтующие с некоторыми статьями уголовного кодекса.

Мы вовсе не хотим отбивать хлеб у юристов. Им виднее, как квалифицировать означенные деяния и какие санкции применять. Но хочется, чтобы даже мелкого мздоимца, требующего за удаление зуба упомянутый «Греми», окружали публичным позором. Чтобы процессы над взяточниками и врачами проводились не при малом скоплении интересантов, а в конференц-залах, при свете юпитеров, с пространным анонсом по телевидению.

Чтобы, как говорил еще один классик, лечение не было хуже болезни.

ПТИЧКА НЕБЕСНАЯ…

В людской тесноте на бульваре не сразу приметишь этого благообразного крепыша с бородой Черномора. Мало ли старичков-пенсионеров судачат в погожий час, чинно восседая на скамьях с чугунными львиными ножками. Выворачивая друг перед другом мозолистые ладони, они авторитетно, ссылаясь на свой вековой опыт, доказывают преимущество крупноблочной кладки перед кирпичной.

У киоска, размахивая, точно вымпелами, обрывками газет, ревнители футбольных состязаний темпераментно выясняют, сколько шансов у городской сборной на призовое место в межзональном турнире. Придерживая под мышкой учебники, вплетаются в споры юноши студенческого возраста. И в теплом весеннем воздухе звучат имена шахматных фаворитов, названия театральных премьер и прозвища любимых университетских профессоров.

Таков темперамент южного города.

И вдруг в этот нестройный, но жизнерадостный хор врывается тягуче-плаксивая нота:

— Подайте, граждане, ради Христа и в честь трудовых достижений!

Черномор, опустив очи долу, протягивает руку за подаянием.