Страница 7

ДЕЗДЕМОНА. Ну, вы шутник! Ворвался посреди ночи в спальню и шутит!

ОТЕЛЛО. Молчать! Говорите по существу! Вы находились с ним в любовной связи?

ДЕЗДЕМОНА. Связи?

ОТЕЛЛО. Связи.

ДЕЗДЕМОНА. Или связи?

ОТЕЛЛО. Связи.

ДЕЗДЕМОНА. Или связи? Как правильно? Почему вы меня хотите запутать? Зачем вам это нужно?

ОТЕЛЛО. Вы подарили Кассио платок! Да? Или нет?

ДЕЗДЕМОНА. Да. Или нет?

ОТЕЛЛО. Отвечайте! Что у вас было до того?

ДЕЗДЕМОНА. До того или после?

ОТЕЛЛО. До того, до того, до того!

ДЕЗДЕМОНА. Отелло, вы убийца.

ОТЕЛЛО. Я не убийца, я Аваз. Грузин. Или нет — я кассир. Моя фамилия Сидоров.

ДЕЗДЕМОНА. Правильно. Так и говорите. Если спросят.

ОТЕЛЛО. Кто спросит?

ДЕЗДЕМОНА. Кто надо. «Нет, не был, не имел, не привлекался, тридцать шесть и шесть, по утрам прозрачная».

ОТЕЛЛО. Стоп! У меня что-то с головой…

ДЕЗДЕМОНА. Идите. И молитесь на ночь. По-одесски. Чтобы всем было весело. (В публику.) Ребята, давайте жить весело?!

МАСКА, Я ТЕБЯ ЗНАЮ!

«Карнавальная ночь»… Этот фильм Эльдара Рязанова уже стал классикой советской кинокомедии. Словно к старым знакомым, относимся мы к Серафиму Ивановичу Огурцову, Лене Крыловой, Грише Кольцову, отлично помним кульминационную сцену картины: в разгар новогоднего праздника Огурцов хочет прочитать скучный доклад, но Лена и Гриша, позвав на помощь фокусника, похищают у директора Лома культуры тезисы и подкладывают в карман его пиджака живого голубя…

Попробуем теперь нафантазировать, как эту сцену из «Карнавальной ночи» поставили бы и сняли некоторые другие известные наши кинорежиссеры.

ЛЕОНИД ГАЙДАЙ

За кулисы вбегает Гриша, три раза обегает вокруг бутафорского терема, ударяется о него лбом, отскакивает и делает сальто-мортале. К нему подбегает Лена Крылова.

— Что с тобой? — спрашивает она и подпрыгивает.

— Скорее! — отвечает Гриша и подпрыгивает тоже. — Огурцов хочет пробраться к гостям, чтобы сделать доклад. Его надо остановить!

Лена с Гришей подпрыгивают вместе и бегут Огурцову наперерез. Увидев их, Серафим Иванович, в свою очередь, подпрыгивает и принимается удирать. По пути он перемахивает через несколько стульев, проламывается сквозь фанерный терем, кидает в своих преследователей предметами сервировки новогоднего стола. Бутылка шампанского попадает Грише в лоб, и у него моментально вскакивает шишка величиной с тыкву. Гриша крутит флик-фляк и валится без чувств. Огурцов хлопает от радости в ладоши, но не тут-то было: Лена срывает со стены огнетушитель, бьет им об пол и направляет пенную струю в Серафима Ивановича. С директора Дома культуры под напором пены смываются очки, парик, галстук, пиджак и брюки. В одних мокрых трусах, зажав во рту текст доклада, Огурцов начинает карабкаться по занавесу на колосники. Однако в это время Гриша, придя в сознание, подпрыгивает выше обычного, хватается за трос, на котором висит занавес, и перепиливает его Лениной пилочкой для ногтей. Огурцов, падая, делает головокружительный пируэт и перелетает с занавеса на елку. Усевшись на ветке, он принимается швырять в Лену и Гришу елочными игрушками. Игрушки взрываются, как гранаты. И все же Лене удается доползти по-пластунски до электрощитка и включить гирлянду на елке. Огурцов оказывается под током, его трясет, он падает вниз, пробивает головой сцену, застревает в досках и уморительно дрыгает волосатыми ногами. Лена и Гриша в уморительно порванных костюмах прыгают со сцены и весело чокаются с гостями. Все оказываются до того чокнутыми, что просто животики надорвешь.