Страница 55

«Наверное, люди приехали издалека, утомились в дороге и вот решили воспользоваться случайным транспортом», — подумали в лагере. И действительно, транспорт оказался более чем случайным: автокавалькада состояла из грузовиков, медицинских микроавтобусов и даже молоковозов. Из-за созданной этим стихийным автонашествием сутолоки от официальной церемонии пришлось отказаться. Персонал и туристы знакомились вразброд, как придется.

Один молодой турист приблизился к начальнику лагеря и громко произнес:

— Мама!

— Что, что вы сказали? — не понял начальник.

— Я сказал: где моя мама?

Его юная подруга охотно пояснила:

— Не обращайте на него внимания. Это у него с детства. Он и в садике все время требовал свою маму!

Началось размещение прибывших. Одна пожилая туристка, когда ей показали палатку и спальный мешок, спросила:

— И вы серьезно думаете, что я смогу спать в этом коконе?

Туристке объяснили, что спальный мешок — лучшее в мире ложе. Проверено практикой.

— Может быть, — возразила она. — Но как я туда буду заползать? Неужели я вам напоминаю гусеницу?

Другая туристка, значительно моложе первой, наотрез отказалась поселиться в крайней палатке, под двумя уютными елочками. Она делала страшные глаза и, указывая под елки, все время повторяла:

— У-УУ-У!

Оказалось, что ее волнуют волки, которые имеют обыкновение бродить ночью по лесу в поисках Красной Шапочки…

За хлопотами, вызванными устройством прибывших туристов, незаметно прошел день. Наступил час ужина. Гостей ожидал сюрприз: трапеза у костра. За неимением свежей баранины, на костре поджаривали знаменитые чешские шпекачки, нанизанные на ветки вяза. Компания разделилась. Одни, более юные, с удовольствием вонзали острые зубы в огнедышащие мясистые колбаски, в то время как другие с отвращением от них отворачивались. Турист в летах с затаенной грустью в голосе сказал:

— Эх, сейчас бы бутылочку кефира!

— Кефир что! — подхватила туристка, по виду его ровесница. — Вот если бы у нас был ацидофилин! Я прочла в «Здоровье», что лучшего молочного продукта и придумать нельзя!

— Не скажите! — воскликнул турист с белыми как снег волосами. — Я по вечерам выпиваю пол-литра ряженки и утром чувствую себя молодым джигитом!

Но молочными продуктами «Горный орел» не располагал, и потому утро оказалось очень беспокойным. Кто-то из прибывших требовал послабляющих снадобий, кому-то требовалась питьевая сода, а несколько задорных и юных требовали хором:

— Дайте нам кашки-малашки! Хотим кашки!

Пришлось перестраиваться на ходу. Инструктор по малым горовосхождениям, снаряженный двумя полиэтиленовыми канистрами, был срочно командирован через перевал с твердым наказом добыть любого молока: коровьего, козьего или даже бизоньего. Завхоз отправился вниз, к обжитым палестинам, за раскладушками и детскими стульчиками. Медицинская сестра ушла к соседям-метеорологам и по их рации передала срочную заявку Аптекоуправлению на необходимые болеутоляющие и тонизирующие лекарства. На кухне усиленно штудировали разделы «Поваренной книги» о детских блюдах и питании людей пожилого возраста.

Естественно, что в первый день никакие походы не состоялись. Разношерстное население лагеря взирало на окружающие горы с плохо скрываемым отвращением. Раздавались даже возмущенные реплики в адрес нерадивой администрации, не догадавшейся высечь в этих противных камнях ступеньки: «Вот тогда-то и можно было бы требовать от людей, чтобы они ходили в горы…»

Вечером костров уже не разжигали, но песни все-таки пели. Правда, они были какие-то странные, эти песни. Вместо задорных частушек о бабке, Любке и сизой голубке из палаток доносилось совсем другое:

Спи, мой сокол,

Спи, мой ясный,