Страница 6

Аллюзии…

Прошу вас не читать…» —

И начал с извинением чихать.

Овычихавшись,

он сказал прищурясь:

«Не запрещаю —

именно прошу вас.

Я тоже человек, а не злодей.

Грех подвести,—

в кулак чихнул усердно,—

милейших устроителей концерта,

меня

и прочих маленьких людей».

Я не подвел.

Договоренность выполнил.

Зато в других стихах такое выпалил,

что, люстры закачав на потолке,

чуть-чуть смешно,

наивно и счастливо

«Толстой, Гагарин, Евтушенко — вива!»

плакат взметнулся в молодой руке.

Я

революции

не экспортировал.

Я цензора не шлепнул наповал,

и мне никто задания партийного,

что там читать,—

ей-богу, не давал.

Но счастлив я надеждой —

впрочем, жизненной,—

на то, что хоть одна моя строка

светилась

в ночь свержения фашизма

в сверкающих глазах

броневика…

1974

* * *

Для повестей фривольных,

для шаловливых муз

французский треугольник:

жена, любовник, муж.

Но как ты страшен, горек

в продмагах и пивных:

наш грустный треугольник —

пол-литра на троих.

Пол-литра — пол-литрушка,

ты наших жен умней.

Ты дура-потаскушка,

разбитчица семей.

Тебя разбить нетрудно,

 за гроши, за гроши

нас превращаешь в трупы —

разбитчица души.

В подъездах чьи-то тени

маячат, спички жгут,

как бледные растенья,

что орошенья ждут.

Взлетают ввысь ракеты,

а где-то у ворот

сивушный дух трагедий

из подворотен прет.

Мольба простая эта

Глафир и Евдокий: