Страница 9

Он сантименты слал всегда к чертям,

но стало что-то жалко этой ласточки,

да и птенцов — детдомовский он сам.

И, не употребляя выражения,

он, будто бы фарфор или тротил,

по правилам всей нежности скольжения

гнездо на крышу склада опустил.

А там, внизу, глазами замороженными,

а может, завороженными вдруг

глядела та зараза-маркировщица,

как бережно разжался страшный крюк.

Сысоев сделал это чисто, вежливо,

и краном, грохотавшим в небесах,

он поднял и себя и человечество

в ее зеленых мнительных глазах.

Она уже не ежилась под ситчиком,

когда они пошли вдвоем опять,

 и было, право, к методам физическим

Сысоеву не нужно прибегать.

Она шептала: «Родненький мой…» — ласково.

Что с ней стряслось, не понял он, дурак.

Не знал Сысоев — дело было в ласточке.

Но ласточке помог он просто так.

1967

ПРОКЛЯТЬЕ ЧЕРНОЙ ПРЕССЕ

Посвящается писакам из «Speccio»,

«Popolo» и им подобным.

Проклятье газетам —

вонючим клозетам!

Проклятье газетам —

бандитским кастетам!

Газетчики,

кто вы?

Вы призраки Гойи?

Вы пишете кровью,

но только чужою.

Считать чепушинкой

привыкли вы,

судьи,

когда пишмашинкой

расстреляны люди.

Вбивайте,

хрустя,

да только уж поздно,

в ладони Христа

авторучки,

как гвозди!

Над горестным прахом

казненных наветами

пусть пишут всю правду:

«Убиты газетами?»

Над всеми поэтами,

что оклеветаны,

«…убиты газетами…»,

«…убиты газетами…».

1965

БАЛЛАДА О БРАКОНЬЕРСТВЕ