Страница 10

Сон в эту ночь у Полозова был тревожный. Ему снилась какая-то несусветная чертовщина, и всё время преследовало бутафорское кресло, которое принёс Плющ в лекционный зал.

В контору он на следующий день пришёл раньше обычного на два часа. Открыл окно кабинета, полной грудью вдохнул утреннюю свежесть, прислушался к робкому шелесту тополей. В их листве чиликала какая-то ранняя пташка. Она ему напомнила стишок, помещённый недавно в стенной газете под карикатурой Плюща:

Птичка божия не знает

Ни заботы, ни труда,

За казённый счёт свивает

Дачку около пруда!..

Взял с этажерки книгу. Сел за стол и нехотя стал ее перелистывать. Задержал внимание на строках, подчёркнутых красным карандашом:

«Когда мы касаемся вопросов самообразования, у нас чаще всего один аргумент — некогда, целый день беготня, целый день язык на плече. А я советую, вот попробуйте этот язык с плеча снять хотя бы на час, и вы увидите, что ничего страшного не произойдёт, лучше будет».

…От книги его оторвал гудок, возвестивший начало работы. Он сделал в книге закладку и с сожалением положил на прежнее место. Вынул из кармана записную книжку. Посмотрел на записи, сделанные вчера на лекции: «Плющ?» «Пров, кадры в отд. сбыта». «Вызв. н-ка план. отд. излишн. запасы сырья. Перегов. с Буби, о выдвиж. женщ.».

Сергей Фёдорович посмотрел в окно. Что-то вспомнил. Взял карандаш и записал: «Сообщить в ред, стенгаз. о принятых мерах».

Вошёл Бубнов.

— Доброе утро,

— Привет. Садитесь.

Лукаво прищурясь, он долго смотрел на секретаря парткома.

— Гм… Семён Павлович, вы это нарочно подстроили такую штуку?

— Какую штуку? — недоуменно спросил Бубнов, — Вы о чём?

— Я о лекции.

— Не понимаю. Никакой я штуки не подстраивал. Лекция, как полагается, проведена силами лекторской группы обкома партии… Да, вот только, сказать правду, накануне лекции мне звонил секретарь обкома и просил, чтобы я вас обязательно пригласил на лекцию.

— А в книге слова насчёт языка тоже секретарь обкома подчеркнул?

Бубнов смущённо улыбнулся:

— Нет, Сергей Фёдорович, слова эти хорошие я собственноручно подчеркнул для вас специально.

— М-д-да, учту… Я вот о чём думаю, Семён Павлович, надо бы такие лекции, как вчера, почаще устраивать. Редко они у нас, от случая к случаю.

— Это верно, Сергей Фёдорович, учту…

СКАЗКА О ЕРЕМЕ СКРИПУНЕ, О ФОМЕ ХАПУНЕ И О ЗОЛОТОМ ПЕРЫШКЕ

Приехал ревизор Ерёма Скрипун на периферию проверку деятельности подведомственного учреждения производить. День проверяет, другой проверяет, во всё вникает, на ус мотает да пёрышком железным в блокноте поскрипывает. И таково он тщательно-внимательно поскрипывает да вникает, что работники учреждения в один голос решили: «Амба нашему директору Фоме Хапуну, капут!»

А Ерёма скрипел-скрипел, вникал-вникал, на ус мотал-мотал и тоже думает: «Ну, дела! Придётся Фому Хапуна под суд отдать. Ну и подлец! Ну и мерзавец! Ну и прохвост!» Подумал он это и сел выводы писать.

Скоро сказка сказывается, да не скоро выводы пишутся. Только сел Ерема писать, откуда ни возьмись Фома Хапун. Вошёл и спрашивает:

— А что, товарищ Скрипун, в подсобном хозяйстве нашем был?

— В каком таком?

— Ну, так я и знал, что не был. А уже выводы собрался писать. Нет, как хочешь, пусть на мою голову, но я тебя туда свожу, была не была, семь бед — один ответ!

Поехали в подсобное хозяйство. Ехали-ехали, смеркаться стало. А до места доехали — и совсем темно. Ерёма говорит:

— Куда ты, Фома, завёз меня на ночь глядя? У меня совсем и времени-то нет по ночам шататься.

— Это беда — не беда, — отвечает Фома, — мы вот выпьем молочка на лоне природы, отдохнём, а утречком и хозяйство осмотрим. Эй, скажите там, чтобы молочка подали.

— Да мне ведь завтра в область ехать, — упирается Ерёма.