Страница 12

— Говорил же, блять, — прокряхтел я, через силу давля лыбу, и медленно начал вытаскивать рог из своей груди, повезло, что он мягкий и не глубоко вошёл. Отвязав грубо снятую чешуйчатую кожу и отрезав кусок штанины, я перевязал всем этим добром грудь.

Никуда не отходя, уже проверенным способом с разными мразными выражениями развёл костёр и принялся свежевать и жарить новую добычу, в этот раз уже не было ощущения кастрации.

Наевшись от пуза жесткого мяса, всё же жертва бегала по лесам и на ферме никогда не бывала, я попробовал помедитировать. Неожиданно это помогло, медитация притупляла сводящуюся с ума головную боль. Иногда я стал засыпать подобным образом и неизменно видеть один и тот же сон, как я пытаюсь поднять рычаг переключения нанитов. Мол, поднимешь, сможешь научиться управлять аугментациями.

Примерно на двадцать четвёртый день пути, мне на пути попалось дерево похожее на плакучую иву. В высоту метров десять с многочисленными голубоватыми цветками на длинных ветках, которые спокойно доставали до самой земли и полностью скрывали ствол дерева, образуя внутри полость.

Вся земля вокруг устлана синим ковром, воздух пропитан нежным сладковатым ароматом. Без малейших колебаний я захотел сделать это дерево своим временным домом.

Тщательно разведав окрестности, ничего нового не увидел, разве что в лесу великанов стали чаще попадаться открытые места, да и сам лес как-то измельчал.

Бережно отодвинув ветки плакучей ивы, я увидел все те же красивые цветочки на земле и не примечательные серые грибы у самых корней.

— Кошатинка давно закончилась, — начал вслух рассуждать я, — мелкую живность руками хер поймаешь, змей давно не попадалось, на кого-то большого охотится слишком опасно. Ловушки делать слишком долго, ждать пока кто-то попадется ещё дольше. Вот ничего не остаётся кроме, как зажарить и съесть представителя шляпников. Я ведь прав? — обратился к грибам, и, помявшись минуту, начал разводить костёр приговаривая: — Серые, значит больше шансов на то, что съедобные? Если что, надеюсь, наниты помогут вывести токсины.

Расчистив небольшое место недалеко от ивы, разжег небольшой костер так, чтобы случайно не спалить новый дом. От греха подальше, дополнительно обкопал костер по периметру.

Сорвав пару небольших грибов и насадив на заострённые палочки, я принялся их жарить. Подождал, пока шляпки покроются коркой и брезгливо снял пробу.

Пожевав и распробовав, заключил: — Гриб, как гриб, — и продолжил трапезу. Во избежание неприятностей, решил остановиться на четырех грибочках.

Ненасытная утроба хотела поглотить куда больше представителей шляпников, но сделавший петлю из души инстинкт самосохранения попытался её задушить.

— Такую трапезу надо запить, — решил я и осушил изрядно потрепанный бурдюк.

Заготовив еду для огня, расставив повсюду водосборники из листьев, пару часов помедитировал и приготовился ко сну. Расположился аккурат под ивой, где из-за цветочного ковра было сухо и мягко. Часть веток раздвинул так, чтобы свет от костра попадал внутрь. Спалось сладко и без задних ног. Иногда мне казалось, что моя головная боль отступает.

Ранним дождливым утром, сидя под ивой, я принялся за сооружение ловушек. Самыми простыми, эффективными и быстрыми в производстве, на первый взгляд, были силки, но материала достаточный прочности и гибкости для изготовления петель у меня пока нет.

Мне бы ещё частокол вокруг ивы соорудить. И накопать волчьих ям. И копей бы штук десять. Метать их попробую.

Два дня потребовалось, чтобы смастерить нормальную лопату. Вытесанная из цельного куска ствола, сучка и ветки от него же, она стала незаменимым помощником в изменении ландшафта, я делал его опаснее для всёх, кроме себя, разумеется.

Для начала потребовалось вырыть яму глубиной в полметра, туда были установлены заострённые колья, соорудить крышу не отличимую от окружающей подстилки леса и ждать.