Страница 29

И тут я понял, что меня пытаются поднять, из моего живота хлынула кровь, плечо начало хрустеть, в икру что-то ударило и поползло вверх к сокровенному, а потом и снизу в подмышку прилетело и начало рвать жилетку вместо с моей кожей, пытаясь отрубить руку. Земля начала уходить из под ног.

Инстинктивно почувствовал, что если им удастся подвесить меня, я труп, поэтому начал судорожно обрубать несущие на смерть палки.

Сломав половину из них и снова крепко встав на ноги, я получаю краем щита в грудь, теряю Кладенец и падаю на землю.

Мерзко улыбаясь, разомкнув строй, ко мне медленно подходят полутораметровые уроды, желая поржать надо мной перед смертью.

Я благоразумно решаю подождать, пока они окончательно потеряют бдительность. И окружат меня, воткнув копье в левую руку, чтобы клинком я их не порубал… Да, я гений прям.

Единственное ,что я сделал по-умному, так это заблаговременн, еще перед боем, приготовил ножи к втыканию оных в незащищенные шеи и лица врагов, которые как раз опустили щиты.

Невероятно уроднирвый, весь в язвах и шрамах полурослик с грязным алым ирокезом, в котором я разглядел пару вставленных костей, вдруг заулыбался. Да так, что я увидел его зубы, все в золоте, сквозь которое проклевывалось гнилое основание. Он поправил кольчужную бармицу, только у него был сей элемент гардероба, и, плюнув мне в лицо, сказал:

— Я тебя сожру, ты вкусно выглядиш-щ-щь.

Я не пожалел, что выучил все доступные Тугарину языки.

— Эй червь, — я обратился к людоеду, — ш-сильней пади ниц передо мной, и тогхда я шепну тебе на ушко. АННИГИЛЯТОРНАЯ ПУШКА! — С этими непонятными для уродца словами, я метаю в его открытое лицо два железных ножа и бью по коленям копьеметалкой, расскалывая ту на множество увязающих в икрах щепок. Особо большой кусочек дерева, попав прямо в пах, тут же покраснел.

Оба ножа достигли врага. Один из них застрял в бармице, второй по рукоять вошел прямо в рот, сломав нижние зубы и застряв нёбе.

Соседу ирокезника повезло не больше, запустив все оставшиеся костяные ножи тому в ноги, краем глаза увидел, как от таких нагрузок ножи лопнули и острыми осколками позастривали, помогая спустится и ощутить землю струйкам крови.

Продолжая использовать секундное промедление полуросликов, вскакиваю и достаю из-за спины уже свое копье, благо оно маленькое и вместе со мной подлетело вверх, выпав из своей сумки, где я его и поймал, поймал и сразу ударил.

Копье с чудовищным чавкающим звуком вошло прямо в глаз, на мгновение, я почувствовал сопротивление, наконечник-то полностью деревянный, вот и не осилил, пришлось надавить до характерного хруста и копья, и черепушки.

Полурослик с остатками ножей в ногах взвыл, начав опираться на копье, по которому я и ударил, заставив упасть возле меня орущую голову, где та встретилась с моим сапогом, переставая голосить и начиная хлюпать, забавно пружинить и дергаться, прям как желе.

Главарь отряда, тот, кто получил от меня подарок и теперь из его рта и носа весело выбегает кровушка, с ненавистью в глазах что-то булькает и, встав на остатки коленей, старается попасть по мне невесть откуда взявшимся мечом. Моим мечом!

Я, уклонившись от слабого удара, ногой вышибаю Кладенец из рук и, попытавшись дотянутся до него клинком богомола, обнаружил, что в левую руку что-то воткнулось и сдерживает меня. Приходится возле наконечника сломать и эту палку, воткнув ее своему хозяину в шею, как раз там, где кончается кольчуга. Получилось образовать чудовищный рубец, который стремительно выплёвывает из тела жизнь, толчками проталкивая её сквозь бледнеющие пальцы и мертвеющие в ужасе глаза.

Вернувшись к главному уроду, которого про себя прозвал каплуном и который уже сидит на земле, весь в собственной крови, я молниеносно сношу ему голову, даже не замечая бармицу и подставленную под удар руку. Подбираю с земли меч-Кладенец и вспоминаю про последнего чипиздрика, перекатом ухожу за спину обезглавленному, даже не заметив боль от разрывающих моё тело железно-деревянных обрубков.

С трудом встав, встречаюсь глазами с перепуганным пятым членом отряда. А я только сейчас замечаю, что в моей спине торчит копье. С хрустом вытаскиваю его и готовлюсь бросить во врага, который, в свою очередь охреневший от резкого поворота событий, просто бросает щит и падает на колени передо мной. Переведя дух, вытащив остальные копья из себя, проверив что легкие не задеты и я могу нормально говорить, подхожу ближе к склонившемуся и громким четким командирским голосом приказываю: