Страница 33

Глава 11

Почему я сказал, что я именно Нефилим?

Может, потому что они чуть ли единственные, кого они точно знают? И без крыльев, хвоста и тому подобного. Да и я как-то не похож на Бога, даже на свергнутого заморыша. А как к другим расам может отнестись Древобор – я не знал, да даже предположить не мог.

Я взял свои заплетённые в длинный конский хвост волосы, которые почти доставали до пояса и которые отращивались для того, чтобы позже пустить их на нитки, и хорошенько их отжал. Алая жидкость, смешавшись с капельками дождя и грязью, медленно начала стекать. Каждая капелька намертво приковывала взгляд древолюдей. Косая улыбка и отрубленная голова на поясе довершили образ знакомому им Каина.

Находясь в центре внимания, мне захотелось хорошенько отдраить свою тушку. А то скоро кровь и грязь полностью засохнут и начнут натирать и адово вонять. Теперь, когда я об этом подумал, все зазудело. Благо бороды больше нет, и ожог с лица ушёл.

Вытащив из принесенного Тугарином рюкзака деревянную расческу, которую я очень долго и кропотливо вытачивал из полена, тогда хотелось хоть что-то сделать не из кости или кожи зверя-монстра, начал расчесывать волосы, но понял, что смысла в этом нет, они слишком сильно запутались, теперь только отрезать. Чем я и занялся, прямо на глазах у шепчущихся воинов, которые разомкнули строй и теперь походили на вооруженную толпу, которая расслабившись болтает о моей расе, и большие глаза у нее теперь не просто смотрят, а осматривают и присматриваются, вечно мечась между мной и стоящим за их спинами стариком.

— Нефилимы мертвы! — неожиданно закричал Древобор.

Долго же он обдумывал мои слова.

Толпа сразу же насторожилась и умолкла, по-прежнему уставившись на меня.

Убрав расческу в рюкзак, достал из него полоску мяса и, кинув вопросительный взгляд старику, начал жевать, как жвачку. — Как раса? Думаю да. Все до одного? Конечно, нет.

— Как ты выжил во время Столкновения Трех Миров? Как ты пережил самопожертвование своей великой расы? Кто ты такой? Предатель?! — С каждым новым вопросом, речь все сильней переходила в крик, утрачивая свою холодность, четкость и выверенность. В конце концов, буквы переставали тянутся, они скапливались в горле, на последнем вопросе, Древобор подавился и со свистом закашлялся.

— Не обращая внимания на задыхающегося визави, я, продолжая жевать кусочек мяса, надменно ответил:

— О чем ты? Меня тогда даже не было… Не родился ещё… А если продолжишь меня оскорблять… посажу на кол… Вооон их сколько, — я обвел руками частокол. — Выбирай любой.

Старик, наконец, откашлявшись, усмехнулся и высокомерно посмотрел на меня, и взгляд был полон презрения. — Ты не выглядишь на тысячу лет, ты слишком юн.

— Так я бессмертен. Я, блин, не старею. Ты уже и сам должен был догадаться, все же целую сотку лет в лесу ютюсь.

К ноги Древобора подполз маленький корень, казалось, что он хочет играть. Старик сделал вид, как будто не заметил, и, опираясь на посох, попереваливался с ноги на ногу, как медвежонок, что-то обдумал.

— Докажи, что ты Нефилим. — Сказал он.

— Помнится, Нефилимы делали оружие из своих костей, — Энеральд повертел своей рукой, помял ее, чтобы слегка изменить механизм, — верно? — Озорно и косо улыбнулся, приподняв верхнюю губу и показав желтоватый клык.

— Так во-от, — сыграв бровью, я начал медленно оголять клинок богомола. Выглядывая, он прорезал плоть, сочившаяся кровь покрывала руку новыми алыми узорами, смывая кровь гномотварина, которого я сначала отпустил, а потом, немного озверев, от того, что он не захотел просто убежать и жить подальше от меня и, от того, что он проглотил выпавшую золотую монету, укоротил его, поднял одной рукой и, посмотрев ему в горло, вырвал сраную монету прямо из его груди другой. Со стороны, наверно, это выглядело как-будто я, словно вампир, отведал его кровь.

Я достал эту монету и начал катать ее правым кулаком. В это время глаза вспыхнули ярким синим пламенем, озарив налипшие на лицо и пропитавшиеся грязью волосы, мне оставалось только невозмутимо смотреть прямо в душу старика, и я не остановился до того момента, пока клинок не предстал в своей полной красе, слепя зайчиками присутствующих, — этого достаточно?