Страница 37

Я хотел снова пристать к одному из воинов и спросить про детство, но тут мимо нас вымаршеровывает орк. Коричневый бугай чуть больше двух метров ростом в штанах и с голым торсом, но в многочисленных украшениях и висюльках, преимущественно из костей, зубов и камушков, в очень коротком плаще с сантиметровыми желтыми иглами, больше похожем на игольчатую гриву на спине, еле прикрывающую вещмешок и мешающая темным дредам без чёлки.

Он значительно выше меня, удивительно, — подумал я.

Быстро приближающийся бугай что-то орал:

— Я гнорина в драке ударил по сраке своею большою ногой, и гнорин надменный упал убиенный за сраку держась рукой!

Шнырявшие тут и там древолюди, предпочитали не замечать орка, меня же волновала следующая цепочка вопросов: Гнорин – это сокращение от Гномотварина? Или Гномотвари? Это как человек, но люди? И почему кто-то говорит гномотварь, а кто-то гномотварин? Это диалекты?

Орк подошел совсем близко к костру, — ВО, — показал он пальцем на меня, — зенки синие… Крутой.

— А ты ещё что-то наподобие знаешь? — поинтересовался у него я.

— О-о-о, я про мишку знаю… Кхм…

Мишка злобный в лес пришел!

Мишка злобный хуй нашел!

Но не рад был мишка!

Мишка плакал и стонал!

Жопу лапой прикрывал!

— ГХА-ГХА-ХА-ГХАЭ, — громогласно начал ржать он от своих стихов.

Предчувствую нескучное начало вечера у костра, — подумал я.

— А ты мне по душе. Садись, — согнал я рядом сидящего охранника древолюда с его места, поймав недобрые взгляды остальных воинов стоящих неподалёку. — Может что-то вместе споём?

— А чё. Можно и спеть, — плюхнулся он на пень и стащил со спины поистине огромный вещмешок. Хорошо, что я сидел на табуретке, а мой охранник на пне. А то бы всё это добро могло полететь на меня.

— Тогда начинаю, а ты подпевай, — только я открыл рот, как перед моим лицом пролетела огромная ладонь.

— Пагодь, — её хозяин, не дав мне начать, быстро выуживает из вещмешка гитару. Гитару блять! Четырехструнную…

Я посмотрел на свой рюкзак, поставленный на сухую землю возле табуретки, и не решился доставать свою лиру, арфу, гусли или как там я этот огрызок назвал.

— Как тебя звать-то? — спросил я у орка.

— Дрог! — ударил он кулаком себя по груди.

— Случайно не штормовой?

— Хмм… А ведь звучит. Теперь я Штормовой Дрог! — Вскинув голову к небу, орк закричал-зарычал: — ВАААА!

Ой, бля. Теперь его имя не только название растения, но и херня крепящаяся к лодке во время шторма… Что я за человек… Ну дк, Нефилим.

Дрог перестал орать и начал бренчать что-то похожее на всё и сразу.

— Эй, как там тебя, — я окликнул одного из своих охранников, — да, неважно, в общем, принеси что-то выпить.

— А я не пью, — вклинился орк. — Я вдыхаю! — Он снова полез в свой безразмерный вещмешок и достал оттуда какую-то траву и длинную курительную трубку с мою руку, затолкал в чашу травку и поджог от костра. Хорошенько затянулся и дал мне. Я тоже вдохнул.

— Сильна травка… — оценил я вокруг поплывший мир.

— Ну дк, Вакх научил. Ты бы его вино попробовал. Ваще бы в небо улетел. Тебе надо будет как-нибудь побывать на Вакханалии, моём любимом празднике.

— Ну-у-у-э… — чувство бесконечного падения в никуда попыталось отрубить мои беспокойные шестерёнки, но они так просто не отдались, — я, пожалуй, начну пе-еть.

Если это, конечно, будет похоже на строки песен.

— Над горою ходят тучи. Собирается гроза. На шатёр ваш на дырявый. Не смотрели бы глаза!