Страница 87

Вывод был простой: неважная защита от непогоды — спортивная летняя одежда. Когда нет лобового стекла, а дорога на тридцать километров, лучше выбирать положительные температуры для путешествия.

Боря понимал это внутренним умом, а внешний мир для него стал вдруг загадкой. Подойдя к девушке с просьбой, чтобы позвала хозяйку, гость спорткомплекса Юность вдруг осознал, что не слышит ни слова.

Девушка открывала губы, немного улыбалась, порой жестикулировала, выжидательно глядя на него, а он разве что пытался по губам читать. Но как тут читать, когда тело трясётся? Да и не понимает ни буквы.

Но девушка оказалась умнее и просто позвала Дарью. И вот они уже обе стояли перед ним, махали руками, открывали рот, двигали губы. А Боря, облокотившись на стойку, просто пытался прийти в себя и никак не реагировал, только мастерку снял. С неё полилось прямо с рукавов. Хоть как тряпку половую выжимай. А под мастеркой оказывается руки синюшные.

И здесь, по эту сторону мира, в царстве слышащих, Дарья всплеснула руками.

— Батюшки-и-и, это что вообще происходит? Ты что купался? Ты же продрог как зюзя! Зуб на зуб не попадает!

Боря, что как раз собирался взять плоскогубцы и вырвать все зубы, действительно хотело, чтобы зубы перестали существовать. Внутренний диверсант подорвал заряды и к хрусту в ушах добавилась одна всеплоглощающая зубная боль.

Но осуществить задуманное не дали. Дашка просто подхватила его под руку и потащила в кабинет. А пока тащила, отметила не только синеватую кожу на руках, но и холодные как у трупа пальцы и белые губы.

Едва переступили порог, принялась раздевать гостя, причитая.

— Ты что, дурак совсем? Заболеешь же! А ну снимай всё сырое!

А сырое было всё, вплоть до трусов с подозрительной коричневой полосой сзади. Впрочем, довольно узкой, чтобы делать конкретные выводы. Всегда существовала возможность, что за шиворот свалилось эскимо. И стоит отдать Боре должное, спереди всё было чисто. Возможно потому, что человек жил по принципу — пацаны не ссут против ветра.

Подхватив сухое полотенце от умывальника, она принялась обтирать горе-сантехника, причитая.

— Нет, ты что с собой сделал? Как так можно? Ты слышишь меня вообще? Борь? Моргни хоть.

Боря если и слышал, то только шорох, помехи. Местами ощущал тепло прикосновения, но это не точно.

Дарья попыталась разжать ему руки, что находились примерно в области груди-руля, но не тут-то было. Они, как тренажёр, заточенный под одно конкретное действие, снова возвращались в первоначальное положение.

Тогда Дашка включила прохладную воду в раковине и сунула туда кончики его пальцев. Боря взвыл и принялся издавать тающий звук, заканчивающийся на «ука-а-а-а-а». Через минуту Дашка добавила воде градусов, и когда та стала тёплой, Боря ощутил, как подушечки пальцев пульсируют, словно пытаясь взорваться следом за нарывающими корнями зубов.

Сняв с него штаны, по весу превосходящие сухие в два-три раза, Дарья взялась за обувь. А разувая подопечного, с трудом отклеила от ног носки. Чёрные, те подкрасили синюшные ноги. Намазав гостью губы гигиеничной, хозяйка снова опустилась перед в наклоне и пыталась растереть окоченевшие пальцы на ногах. Те походили на белёсых червяков.

Тогда Дарья полностью присела перед ним и принялась растирать икроножные мышцы, бёдра. Взгляд невольно остановился на трусах. Точнее, на их наполненности. Если изначально яйца походили на перепелиные, то с каждой новой минутой, проведённой в тепле, те отвоевывали пространство. А с ними и робко, но справедливо возвращалось мужское достоинство. И с каждым новым отвоеванным сантиметром пульс спортсменки ускорялся, а движения становились медленнее.

Боря же просто смотрел перед собой, продолжая выдавливать звук «у-ка-а-а-а» и желая, чтобы пальцы перестали гореть огнём, как будто их сунули под кипяток. При том, что вода текла чуть тёплая.

А вот пальцы девушки чувствовали температуру. Но взгляд постоянно цеплялся за бугор в трусах. Сначала ненароком, потом специально. А когда ткань оттянулась, и резинка трусов воспротивилась этому, глаза девушки расширились от удивления. Почуяв тепло пальцев, естество Бори потянулось к нему, как к родному.

Дыхание Дарьи сбилось, а сердце сжалось от жалости, когда невольно коснулась кожицы за трусами и ощутила, как же та холодна. Мысль «спасти!» стала доминирующей в сознании. Украдкой скосила глаза на дверь. Закрыта.