Страница 96

Но чутьё подсказывало Глобальному, что нет под тем халатом ни-че-го. Уж больно лицо довольное. Ну да с другим видом чая гостям дороги и не наливают.

Глава 11 — Плюс другой

Яна — женщина серьёзная. Впустив за порог, она сразу закрыла двери на все замки, но целоваться не полезла. Только тапочки выдала и заявила:

— Прости, что не открыла вчера. Не могла отвлекаться.

— От чего отвлекаться? — на всякий случай спросил Борис.

Хотя ответ мог быть любым и вполне бы устроил. Женщины всё-таки принимают душ, красят ногти, а некоторые даже пылесосят и моют посуду. Не говоря уже о том, что могут борща сварить.

— Я же работу нашла! — огорошила довольная женщина в халате, и прокрутилась на одной ножке.

Танцуя с пояском, как гимнастки с лентой, она явно намекала на отличное настроение. Но едва Боря попытался представить, как Яна гнётся гимнасткой, вдевая голову себе между ног и показывая «лайк» на камеру, как та уверенно потащила на кухню. И без всяких акробатических достижений налила чая с лимоном. Потому что воображать — это одного, а угостить по-человечески — другое.

«Хороша чертова, знает, что мужику надо», — одобрил внутренний голос, пока губы пробовали кипяток с привкусом бергамота.

— Антошку когда закрыли, счета же все заморозили, карточки заблокировали, — начала она издалека. — Я по сути осталась без средств к существованию.

Боря оглянулся. Тишина в доме. Ни кошки, ни собаки, ни тёщи, ни зятя.

— Да, у нас нет детей, — расценила это по-своему хозяйка. — Заботиться не о ком, но обо мне кто позаботится? Я уже пять лет нигде не работаю. Как второй институт закончила заочно, так и… ну ты понимаешь. Домохозяйка.

Боря кивнул, откусил край лимона и потянулся за конфеткой. По руке никто не ударил, что уже хорошо. Но попалась тянучка, которую без вреда для зубов, быстро не прожевать. Капкан! Диалог в монолог превратился.

Яна, будучи всё ещё в лёгком халатике, теребя поясок, нервно продолжила:

— А там, на площадке… в момент моей слабости… ты убежал.

Глобальный поперхнулся чаем. Постучал по груди, покашливая. Поднял намокшие глаза. Говорить с конфеткой во рту не прилично. Тянучки придумал либо стоматолог без клиентуры, что практиковался у Сатаны, либо человек с обилием детей, который хотел пять-десять минут тишины. А тут и Сатаны никакого не надо. Всё лучшее — детям.

Делая задумчивый взгляд, Боря кивнул и бровями подыграл. Продолжай, мол.

— Вот, а мне взыгралось. Взбрыкнуло что-то, — продолжила она. — Ну… поднялось такое… внутри. И огнём по животу потекло, как в молодости. Я давай по… — она осеклась, посмотрела на гостя, словно решаясь рассказать или нет.

Всё-таки личное, а не минет на площадке.

Но под рукой больше нет собеседников. Тем более молчаливых, способных выслушать. И Яна вдруг выпалила скороговоркой:

— И я как давай порнуху смотреть! И трогать себя… гладить. Хорошо мне, оказывается. А потом что-то нажала на сайте, и мужик вылез в окне. Я со стула навернулась, а как подскочила, попыталась сразу выключить всё. Но горит проклятый глазок камеры, а мужик никуда не девается. Он только поражал и давай аплодировать. Главное, такой, говорит мне вполне человеческим голосом из колонок — «покажи грудь».

Боря округлил глаза. Если каждую просьбу по жизни выполнять — стереться можно как ластик. А Яна, глаза опустив в пол, продолжила: