Страница 3

- А Менелей Атреевич, между нами, солдафон и мужлан. Ему лишь бы на тренировку. Сам мне рассказывал (Писистрат искусно подражает микеновскому акценту царя Менелая): "Слышь, пацаны, что мне моя говорит. Менелаюшка, ты бы хоть раз в моей опочивальне дольше семи минут провел. А то сделаешь дело, пять минут для приличия полежишь рядом и сразу убегаешь. Я ей: конечно, конечно, дорогая, в следующий раз подольше побуду. Ну, не дура ли баба? Если я стану каждый раз рассусоливать, у меня не то, что на спорт - на государственные дела времени не останется. Ха-ха-ха-ха!". Вот тебе и ха-ха-ха-ха. Пока ты там свой челночный бег отрабатывал, тебя и отпарисили. С другой стороны, этот Парис тоже крыса. Ладно, жену забрал, так он же еще и полказны вынес. Тебе же, уроду, по воле богов только баба полагалась. Если бы не это золото, я думаю, Менелай Атреевич кулаком погрозил бы небесам, попричитал для приличия и на этом все бы и закончилось. Тем более что очередная Олимпиада на носу, а для него это был едва ли не последний шанс завоевать золото в прыжках с шестом. Ему в этой дисциплине всю жизнь не везло.

- Да ну! - возразил Оник. - Менелай Атреевич в любом случае должен был жестко реагировать. Ты же знаешь характер его брата?

- Это да. Агамемнон - личность! Суровый мужик. Не знаю, как я бы себя чувствовал, если бы на моих глазах отец дяде его детей скормил, а дядя в отместку сделал родной дочери сына, который в свою очередь убил бы отца. Наверное, с катушек бы съехал. Менелай при одном только упоминании имени отца или дяди в депрессию на неделю уходит. А Агамемнон Атреевич ничего - набрался в изгнании сил, дядю завалил, потихоньку диктатурствует и расширяется. Такой мужик честь семьи никому не даст осрамить, тем более какому-то брату. Организовал поход, ничего не скажешь, солидно и масштабно. Всех героев Греции собрал плюс опытных именитых легионеров.

- А я слышал, Одиссей ехать боялся? - спросил Оник, который от всех треволнений сегодняшнего дня слегка захмелел. Он лежал животом на земле, и вяло болтал пятками над ягодицами.

- Что ты! Одиссей Лаэртович очень храбрый человек. Однако он и очень умный человек. Подумай сам, у него родился сын, молодая жена восстановила фигуру, финансовое положение стабильное. К тому же астрологический прогноз говорит, что в случае путешествия дорога может немного затянуться. Он и решил, что справятся без него. Притворился сумасшедшим: сделал вид, что ему нравится пахать в поле. К счастью, в составе делегации был Паламед, ну ты знаешь, который шашки придумал. Он и здесь изобрел хитроумную комбинацию: сказал Одиссею, что либо тот едет с ними, либо он его младенцу Телемаху шею свернет. Одиссей признал поражение перед более могучим умом и поехал. Но потом, конечно, отомстил. Сообщил, что Паламед у него из палатки золото украл и еще в государственной измене обвинил.

- А что, не так было?

- Так-то оно так, но как-то некрасиво получилось. Кто из нас здесь у товарищей безвозвратно не одалживал и с троянцами не сотрудничал. Если быть бюрократами, так нас здесь не напасешься. Но дура лэкс, сэд лэкс, что бы это не значило. Веришь, я плакал, когда свой камень во время побивания швырял. И не я один. Подумать только, чемпион лагеря по шашкам и такая бесславная гибель!

- А история о том, что ступивший на берег первым сразу умрет?

- Это вообще трагикомедия. Приплыли, стоим. Никто не хочет первым идти, всем жить охота. Вдруг Одиссей Лаэртович встает и говорит речь типа: "Стыдно, товарищи древние греки, вы же современные люди. Сколько можно верить в сказочки про всевидящее око богов. Нас вон сколько, им за нами некогда следить даже в важные моменты истории. Чего же вы верите, что они там сидят и за этим заброшенным берегом так же пристально, как за островом Лесбос следят. Да сюда уже наверняка сто раз рыбаки приплывали. Долой предрассудки! Вперед, братцы"!