Страница 12

- Благодарю вас, пристав, - благосклонно кивнул Чукосу судья Минос. - Присылают сверху каких-то плебеев, абсолютно не умеющих вести себя в порядочном суде. Продолжайте, Гекос.

- До участия в Троянской войне подсудимый Маврадаки не запятнал себя особо неблаговидными поступками. Главное его преступление состоялось непосредственно перед смертью. Получив приказ от своего военачальника - вот этого, который сейчас лежит - он не пошел вперед, а остался сзади и коварно ткнул того пикой в сердце...

- Как же так, Маврадаки? - незаметно шептал Оник бывшему товарищу по оружию, безучастно глядящему перед собой. - За то, что Клония прикончил, тебе каждый спасибо скажет. А в остальном... Ты, оказывается, практически герой, а нам, друзьям, мозги мариновал. Я на сборах твои доспехи пёр по тридцать километров, чтобы тебе легче было. Гракакас и Штопоропулос на себе тебя таскали. Мы тебя от всех трудных работ оберегали, чтобы ты раньше времени сюда не попал. Мы тебе даже еды и вина подбрасывали, от себя отрывая. Гнида ты, Маврадаки, вот что я тебе скажу. Разочаровал ты меня крепко, Маврадаки, а это до сих пор мало кому удавалось...

- Ясно, приступим, - сказал судья Эак. - Если бы не последнее обстоятельство, я бы однозначно голосовал за то, чтобы оставить его на Асфоделевом лугу. В принципе, я и сейчас склоняюсь к этому решению. Мне тот голосистый вояка сразу не понравился, а я ведь его только пару минут наблюдал.

- Может, давай этого Маврадаки еще в Элизиум направим? - с сарказмом спросил судья Радамант. - А что? Всего-то-навсего отца-командира в спину убил. Всего-то-навсего десяточек женщин испортил. Лично я настаиваю на том, чтобы отправить в Тартар. Решать тебе, Минос.

- Как всегда. Хоть бы раз без моего голоса обошлись. Ну, давайте, послушаем обвиняемого. Выходи сюда, Маврадаки. Рассказывай, как ты докатился до смерти такой.

- Граждане судьи, - тихий голос и поникшая серповидная фигура Маврадаки вызывали жалость, но Оник решительно отогнал от себя низменное чувство, вспомнив, каким гнусным лжецом оказался его бывший товарищ. - Единственное, в чем я, возможно, виноват из вышеперечисленного - в убийстве Клония. И то этого не припомню. Но если бы вы позанимались в его лагере пару дней, вы бы оправдали убийцу без малейших сомнений. Что касается моих многочисленных достоинств и детей, то здесь явно какая-то ошибка. Мой папа действительно был художником, а мама - его женой. Все остальное чушь. Никакой математикой и спортом я в жизни не занимался, не говоря уже об актерском искусстве. Моих способностей хватило только на работу помощником пастуха Ковбоса, мальчишки на несколько лет младше меня. Попаду ли я в Тартар, мне уже все равно. Но я хочу сказать моему другу Онику: я никогда не притворялся, у меня действительно не было сил. Прости меня и спасибо тебе за все.

- Браво, браво! - язвительно поаплодировал желчный Радамант. - В твоем деле действительно явная ошибка. Там написано, что ты заслуженный артист Родосской республики, тогда как ты давно заслуживаешь звания народного всея Греции. Как играет! Неужели ты утверждаешь, смертный прыщ, что великая книга судеб может ошибаться?

- Честно говоря, и мне этот парень перестал нравиться. Как-то переигрывает, юлит, - сказал судья Эак. - Судя по его делу, это должен быть веселый энергичный здоровяк, остряк, а перед нами какая-то тряпка. Ладно, Минос, не напрягайся, я тоже голосую за Тартар.

- Ясно. Уважаемый Аид! - задремавший было, бог подземного царства резко дернулся, едва не выронив скипетр. - Мы пришли к решению по поводу первого подсудимого.

- В Тартар?

- В Тартар.

- Ну, что же, в Тартар так в Тартар. Утверждаю. Не переживай, парень, там не так и плохо. Не ты первый, не ты последний. Вот папаша мой тоже там и ничего, но это ладно. Чукос, вызывай эриний, - с этими словами Аид снова погрузился в важные подземные размышления.

- Есть!

Через несколько секунд появляются зловещие фурии, подхватывают поникшего Маврадаки под руки и уносят в мрачную преисподнюю. Сидящий рядом с Оником, кентавр Хирон печально вздохнул.

- Жалко парня. Такой искренний, несчастный. Если же он действительно актер, то гениальный. Мог бы украсить театр самого Зевса.

- Прошу прощения, высокий суд, - внезапно раздался виноватый голос Гекоса. - Этот бедняга не врал, он действительно никчемный болезненный юноша с Родоса, работавший помощником десятилетнего пастуха. Произошла небольшая накладка.

- Да что ты говоришь, - зевнув, равнодушно сказал Минос. - А вместо кого мы его тогда осудили?

- Вместо некоего Папазоглоса.