Страница 3

А тому вроде как на это было плевать. Нечего, он сказал, пожары у себя разводить. Своё я, дескать, забрал и баста! Отваливайте отселя к чертям собачьим! И вычеркнул номер телефона Васькиного из своего списка.

В-общем, как бы оно там ни было, а взял-таки богатырь Ваня Баширку недобитого под свою эгиду. Подмышку то есть, ага. Приобнял он его этак по-братски, и везде по баширкиным полям обнявшись они хаживали. Почитай всех наймитов Янкиных оттуль и повымели нафиг. Ещё бы немного и чистым-чисто стало бы в его огородах...

На это панибратство глядя, Янкин и особенно этот тип Бритый ажно осатанели от ярости. Порешили они кодлу кулацкую супротив сладкой парочки организовать. Бритый и Макарон вестимо обеими лапами были за, и даже кое-чо из прочих своих конечностей они для пущего блезиру пооттопырили. Но... более никаких желающих бить морду Ваньке и его корефану не нашли. Даже один из видных куркулей деревенских, Яшка Швабкин такой, и тот в последний момент отказался. Так-то на словах он Ванюху не стеснялся поливать жидкостью из канализации, а в реале с ним схлестнуться уклонялся прямо решительно. Он видимо хорошо помнил как папаня Ванькин папику Яшкиному раз добре накостылял. Тот насилу жив-то тогда остался и так Яшке малолетнему и наказал: шоб более никогда с Побарабанкинами безбашенными ты не связывался, а то аллес капут тебе будет. Ну Яшка, не будь идиот, в сторонку и отвильнул ловко. Толечко опять значит издаля на Ваньку пару раз тявкнул. Но это так, для порядка, для демонстрации своей сути кулацкой.

И само собою лепший его друган Тюркин тоже тут гнилой свой нрав показал. Сначала он с Ванькой крепко выпил, попел с ним вместе всяких патриотических песен, а наутро неожиданно заявляет: моё дело сторона, но Янкину через мои поля на асадуллинский огород шастать не возбраняется. Потому что Баширка этот тип неинтеллигентный, и я-де на него пилювать хотел...

А на Ваню нашего тут возьми и миролюбие офигителное и снизойди! Ему зеваки пеняют: а чего это ты, такенный амбалище, а так тихенько себя ведёшь, ядрёна твоя вошь?! Взял бы и наподдал агрессорам пендюлей, глядишь, они бы от тебя враз и поотстали бы и ужо буром не лезли... А Ванюха им: мне, мол, на проповеди поп гундел, шо ежели тебя по щёкам начнут охаживать, то ты должон успевать тока поворачиваться, чтобы щёки равномерно краснели... Видимо поп тот гундявый подзабыл, что господь с тамошними кулаками обошёлся-то крутовато. Не щёчки он им подставлял свои румяные, а дубиналом прошёлся по ихним задницам. И правильно сделал, ей-богу, кто б в этом сомневался!

Ну а Ваньша таким вот добреньким внезапно стал. Не иначе как сатана Оралка ему по ушам сызнова прошлась.

Короче вся куцая, но рьяная банда Янкина их двоих и атаковала. Ванюха застыл там будто телеграфный столб, Баширка у него подмышкой весь сжавшись спрятался, а Янкин Баширке-то - бамс! - и заехал с крюка по мордасам. И Бритый с Макароном тоже, значит, вокруг суетливо шныряют и орут визгливыми голосами что Ванька дурак и что Баширка вообще не человек, а неизвестное науке млекопитающее. А Изя Райкин, лицемер хренов, перед самым этим бандитским нападением по почкам Баширке сзади заехал, а потом вперёд выхватился и заявляет, ухмыляясь ехидно, Ване: я-де не против тебя, дорогой друг, выступаю - я против всяких там млекопитающих вредных настроен яро. Давай, смеётся, вечерком созвонимся, господин Иван, побалакаем о всякой всячине!.. Ну не гад, а?!

Короче разозлили они нехило увальня нашего. "Слышь-те вы! - он им тоже орёт грозно. - Я до того дико возмущён и обеспокоен вашим поведением, что и не передать! Ежели ещё что-то подобное себе вы позволите, то я вам такое сильное несогласие выскажу, что вы от страху обгадитесь! Честное пионерское!"

А те ржут, прямо не могут от Ванькиной эдакой реакции и пальцами на него всем указывают: глядите, мол, чо за вахлак нашёлся! Ой, умора, вау!

А Ваня им опять в мозг словесную тираду втаранивает: "Это хорошо ещё, что вы меня не задели! Хорошо что только Баширку малость! А меня бы тронули - я б вам не возмущение, а категорический протест моментально впарил бы! У меня особо не забалуешь, ублюдки!"

Те снова ржут с него, прямо по земельке катаются. А Ванька стоит тама ну прямо как скала и твердее некуда подопечного своего защищает.

И тут откудова ни возьмись - швись! - старушонка некая сгорбленнная там и появись. По кличке Сова, а по фамилии вроде как Стишкина. Жила эта Сова Стишкина одиноко, в избушке ветхой на отшибе и её никто во всей округе не любил. А не любили её обыватели-конформисты за то что она всегда и всем правду лишь одну в глаза говорила. А кому ж такое понравится? Вот старушенцию и шпыняли почём зря.

Подковыляла Сова Стишкина к возмущённому дюже Ване, поглядела на него ядовито, головою укоризненно покачала да и говорит ему с сарказмом: