Страница 22

П е р г и д р о л ь е в н а[отвлекающе задирая лицо в зенит и указуя туда же пальцем, дабы слямзить перегрызовскую шахматную фигуру и перетасовать позицию.]:

- Глянь-ка, сантехник на дельтапланере босиком, без шапки и с превышением скорости! Спеши-и(!)т будто угорелый. Видать, у кого-то капита-а-а(!)льно стояк засорился.

П е р е г р ы з о в н а[в то время, как соперница махинирует на доске, безуспешно блуждая взором по небу.]:

- Видать.., засори-ился... Ра-анешный-то стояк (при коммунистах-то)... всем стояка-ам стоя-як был: ни согнуть, ни с корнем выдрать!.. Да й засоры из него, стоило посильнее в верхний торец дунуть, словно из пушки из нижнего торца вылетали... А сейча-ас... Тьфу... Не стояк, а сопля висячая... Пластма-асса. Чугуну-то не ро-овня...

[Полицейские, вращая всяко-разно-несуразно, тщетно пытаются засунуть бесчувственного Рафинадова в инвалидную мотоколяску...

Из подъезда в окружении услужливо суетящейся свиты выходит мученически припадающий на обескаблученную ногу полковник Молекула, ширинка коего по рассеяности так и не застегнута и украшена свисающим уголком носового платка.

Вослед выпархивает жилистая дама преклонного возраста и физкультурного тридцатых годов прошлого века облачения (черные, во всех проймах подрезиненные широченные трусы; белые майка и кумачовая косынка; кеды... В под прямым углом согнутых руках гантельно серп и молот).

Физкультурница припускает трусцой на сближение с шахматистками.]

П е р г и д р о л ь е в н а[обрадованно.]:

- О, Вайфайкина! Сейчас все разузнаем!.. [поравнявшейся физкультурнице, жаждуще сверкая взглядом поверх очков.]: - Нагота Секундомеровна, что там стряслось-то?! Жертва откуда?!

В а й ф а й к и н а[тормознув, скороговоркой.]:

- Банду самогонщиков они в девяносто девятой брали. А те давай отбиваться из стрелялок. Та-а(!)к отфантомасили - папа, не горюй: одному в мозжечок попали, другому каблук отстрелили, от пятерых вообще собирать нечего - только обгорелые удостоверения остались.

А эти самые злыдни лютые с самогонным аппаратом на крышу улизнули, а там такси-вертолет. Все улетели и кланяться велели. Слышали вертолет?..

П е р г и д р о л ь е в н а[хмуря взгляд, озадаченно.]:

- Ну.., допустим.., слышали...

В а й ф а й к и н а[срываясь с места.]:

- Вот на нем-то и за-адали стрекача. За канистру самогонки с вертолетчиками до Хельсинки сторговались...

П е р г и д р о л ь е в н а[жаждуще, вослед.]:

- Нагота Секундомеровна!! А кто-о-о..?!.. [вполголоса, досадливо махнув рукой.]: - Балаболка... [рассуждающе сама с собой.]: - Моржиха... И как не стесняется напротив Кремля нагишом в Москве-реке, в проруби купаться?! И куда только правительство смотрит?! И куда ж - спрашивается - смотрит широкая общественность?! И где во время ее процедур гринписовцы с правозащитниками?!..

[Перегрызовне, с энергичным ударом о доску переставив фигуру.]: - Мат(!!!) тебе, клуша. Подставляй башку под шелабан!.. А ты почему все время проигрываешь да проигрываешь?.. Поддаешься?..

П е р е г р ы з о в н а[заполучив звучный шелбан, болезненно морщась.]:

- У тебя... выигрывать... - себе дороже...

П е р г и д р о л ь е в н а [машинально.]:

- Ах, ну да-а... - тебе-е доро-оже...

[Один из полицейских услужливо распахивает перед Молекулой дверь иномарки. Тот уже было садится, но... происходит то, отчего всеобщее внимание приковывается к старлею Рафинадову, перевернутому вверх ногами с целью поиска наиболее удобного варианта загрузки в инвалидную мотоколяску: во-первых, из его карманов на асфальт сыпятся с лопаньем вдребезги водочные бутылки; во-вторых, Рафинадов, внезапно очнувшись, задает залихватского песняка.]

Р а ф и н а д о в[коллективно удерживаемый на весу вверх тармашками за щиколотки, мощным и абсолютно младоженским(!) голосом.]:

- Из-за о-острова-а на стре-е-еже-ень,

На просто-о-ор речно-ой волны-ы

Вы-ыплыва-а-али-и расписны-ы-ые

Остро-гру-у-у-дые-е челны-ы!!!

Вы-ыплыва-а-али-и расписны-ы-ые

Остро-гру-у-у-дые-е челны-ы!!..

На-а пере-е-еднем Сте-енька Ра-азин,

Обнявши-и-ись, сиди-ит с княжно-ой,