Страница 5

Узнав про себя столь много нового, "гроза округи" ничего не сказал и не поспешил обещать извозчику жизнь, так как знал, что за жизнь человека, ездящего каждый день по афганским дорогам не возьмётся поручиться даже сам Аллах.

Глава четвертая: Ассад на страже родины.

Слухи об Ассаде стали настойчиво распространятся по всему Афганистану, причем называли его не иначе как Ассадулла Батыр7 непобедимый. Ясно, что человеку с подобной репутацией оставаться в Афганистане было более чем небезопасно. Долго думая, как можно противодействовать дурной славе, родственники решили отправить "непобедимого" куда-нибудь за границу, от греха подальше. Единственным вариантом, который пришел в голову, было обратиться за помощью к двоюродному дяде Ассада, Наджибу, который, как все утверждали, работал в КГБ. Он мог помочь отправить Ассада в Похеренный Шурави, который двоюродный дядя обзывал СССРом и голословно утверждал, что хоть этот СССРа и похеренный, но еще не настолько, как Афганистан.

На семейном совете было принято окончательное решение, и Ассадулу направили в КГБ к главному агенту шуравийской разведки Наджибу Тотахел. Когда Ассад приехал в Кабул, он увидел, что КГБ - это бетонный фундамент, на который дядя кладет строительный раствор и красные кирпичи. Но родственник Ассада не растерялся и объяснил, что это будет здание шуравийской безопасности в столице Афганистана, и он, Наджиб, возводя стены этой самой безопасности, является ценным сотрудником этого самого шуравийного КГБ. Как вскоре выяснилось, всё, что говорил дядя, было чистой правдой, и обещания насчет отправки в Похеренный Шурави тоже не были пустыми словами.

Уже через неделю Ассада отправили на Подфак, (Ассаду послышался ПидFuck, или что-то в этом духе), прямо в шуравийную СССРу. Что было дальше, Ассад плохо помнит, ибо, по собственным словам, все последующие пять лет был беспробудно пьян.

Пьянка началась непосредственно после знакомства с русскими студентами. Одновременно началось и изучение русского языка. Уже после третьего стакана Ассад научился материться, в результате чего, уже к вечеру мог вполне сносно объясняться с окружающими. Когда Ассад получил диплом, выяснилось, что он радиоинженер, хотя все эти годы считал, что изучает Марксизм-Ленинизм в практическом применении к интернациональной дружбе между народами. Ассад был хороший ученик, и в ходе всего обучения проявлял активный интернационализм по отношению к русским представительницам прекрасного пола, хотя по утрам, правда, обычно не мог вспомнить имени очередной интернационалистки, и что она делает в его постели.

Но после вручения диплома, советские власти заявили афганскому выпускнику, что интернационализм, конечно, интернационализмом, но надо и совесть иметь, и пора бы ему уже возвращаться на родину, чтобы там на практике применить радиоинженерные принципы Марксистко-Ленинской технологии.

Афганистан радостно встретил своего, похеренного шуравимами, сына, и Ассаду было заявлено, что он, как инженер радиомарксизма, с армейской рацией за плечами, должен послужить на благо отечества.