Страница 7

Однако в данный момент она больна. Так больна, что ее желудок выблевал все лекарство, заблевал тело ее мертвого бывшего мужа и парня, с которым она столкнулась на автостоянке. Интересно, он коп или простой зевака? Вопрос вертелся в голове, и на несчастную накатила новая волна тошноты. Стиснув пластмассовый розовый тазик, который на случай нового приступа ей вручила медсестра, Никки поборола тошноту.

Закрыв глаза, она припомнила, как незнакомец со стоянки смотрел на нее с высоты своего роста. Его голубые глаза оказались темнее ее глаз, однако темно-каштановые волосы и оливкового оттенка кожа делали их более выразительными – особенно выразительными. И Никки заметила его взгляд, обеспокоенный и почти извиняющийся, даже, когда единственным, кто должен был приносить извинения – явно она. Но Никки понятия не имела о правилах хорошего тона для подобных ситуаций. Прежде ее никогда ни на кого не выворачивало.

Во-первых, она уделала его обувь, а потом… Господи, ей и думать не хотелось о том месиве, что осталось на его футболке.

Или выражении его лица. Или хохоте на заднем плане.

– Не думай об этом. – В мозгу вспыхнуло воспоминание о рубашке Джека – всей той крови.

Мертв. Джек мертв.

– Не думай об этом.

В груди саднило. Никки не испытала никакого трепета, увидев бывшего в ресторане, но почти три года она его любила. Обожала. Ее мир вращался вокруг этого человека, она пыталась сделать его счастливым, пыталась быть той женой, какую он хотел, а он разбил ей сердце.

– Не думай об этом.

– Не думай о чем? – спросил мужской голос у двери.

Раздетый по пояс Даллас припарковался перед офисом, между машинами Остина и Тайлера. Схватив с приборной панели испачканную рвотой футболку, он поспешил в здание. У дверей его встретил Бад – язык наружу, короткое коренастое тело от носа до хвоста виляет от радости при виде хозяина.

– Привет, Бад. – Присев, он погладил пса. – Нет! – скомандовал Даллас, стоило Баду направиться прямиком к его кроссовкам, будто пес учуял что-то аппетитное. Даллас поспешно выпрямился и зашагал в офис, откуда доносились голоса. Бад увязался следом. Пока они шли, его когти стучали по паркету, а нос все принюхивался.

Заглянув в офис, Даллас с порога обратился к партнерам:

– Сделайте одолжение: пробейте Никки Хант и самое основное мне на стол. Затем достаньте адрес ресторана «Веннис», пока я быстро, очень быстро приму душ. – Он встретился взглядом с Остином. – Хорошо поработал над делом Нэнса. С меня пиво.

Тайлер вбил в свой компьютер:

– Никки Хант, иди к папочке. – Он оторвался от экрана. – Что стряслось? Эта женщина тебя без рубашки оставила?

– Не совсем, – признался Даллас. Позже им расскажет, пусть хорошенько посмеются – хотя он не считал этот случай таким уж забавным. Однако когда младший О’Коннор покидал место преступления, парни все еще не могли угомониться. Нахмурившись, Даллас с Бадом на хвосте направился в холл. Дом, милый дом.

Когда Даллас нашел здание и предложил Тайлеру и Остину открыть «Не трожь Техас!» – их собственное детективное агентство – обоих приятелей передернуло от стоимости дома. Даллас же смекнул, что за пятьдесят тысяч сверху часть здания легко превратится в маленькую квартирку.

Шагнув в ванную, он собрался было запустить футболку в стопку с грязным бельем, но, поразмыслив, отправил ее в мусорную корзину. Сбросив кроссовки, поставил их на столешницу, подальше от Бада. Разделся и, не дожидаясь пока потечет теплая вода, прыгнул под душ. Намылился, сполоснулся и схватил полотенце.

Чуть погодя, наполовину одетый, он открыл дверь, ведущую в офисный коридор.

– Нарыли что-нибудь?

– Тут две Никки Хант, – откликнулся Тайлер. – Одна стриптизерша, очень горячая штучка, другая художница и почти такая же горячая. Так которая?

– Ты же понимаешь, за какую мы голосуем? – громко высказался Остин.

Даллас натянул футболку через голову и представил женщину со стоянки. Она была сексапильной, но в том ли духе, что и стриптизерши? Бывают ли стриптизерши такими мягкими?

– Не знаю, – ответил он и провел рукой по влажным волосам. – Они обе местные?

– Почти, – отозвался Остин. – Стриптизерша из Хьюстона.

– Блондинка? – предложил Даллас.

– Они обе блондинки, – не удержался от смешка Тайлер. – Погоди, знаю. У нее третий или четвертый?

– Третий, – ответил Даллас.

– Побеждает художница, – подытожил Тайлер.

– Проклятье, – ругнулся Остин. – Я-то надеялся, ты со второй знакóм и меня представишь.