Страница 19

– Из-за того, что ставили пьесу? Да брось, вот бы наш старик занимался чем-то помимо чтения газет, просмотра новостей и звонков мне с проклятьями на голову политиков.

– Он занимается чем-то помимо. – Голос Тони изменился. – Каждый день ходит на кладбище. Кстати, он просил передать, чтобы мы…

– Это пусть тоже прекращает, – перебил Даллас. Он знал, чего хотел отец. И чертовски не желал этого делать. Не видел, зачем ему это делать. В той могиле не было их матери. Он снова посмотрел на бабушку Никки и, в надежде сменить тему, добавил: – Черт, может, нам их познакомить.

– Только не это. Старушка напоминает мне ту каргу с открыток, которые так обожала мама. Как ее там звали, Макси?

– Максин, – поправил Даллас. – Мне она нравится. Говорит, что думает.

– Которая? Женщина с открытки или вон та Энни Оукли? – Тони жестом указал на бабушки Никки.

– Обе. – Даллас вспомнил недавнюю беседу с Никки, когда выкручивал ей руки, выуживая согласие на свою помощь. Должно быть, внучка унаследовала немного «максиновой» храбрости от бабули. Возможно, эта черта характера проявилась не так ярко, но определенно имелась. Что объясняло причину, почему Никки казалась ему такой чертовски привлекательной. Красивых личиков и сексуальных тел пруд пруди, а вот храбрость в красивой упаковке – редкая находка. Он не просто хотел затащить Никки в постель, она ему нравилась.

Разве не так все происходило с его бывшей женой?

Сексуальная, знойная, дерзкая Серена украла его сердце на первом же свидании. Да, там, где дело касалось Никки, он должен действовать предельно осторожно.

– Она меня обозвала ублюдком, – напомнил Тони.

– Ты и есть ублюдок. – Даллас взглянул на обиженное лицо брата. – Ты не всегда в этом виноват. Сказывается влияние работы. – Оглядываясь на толпу, Даллас заметил, как миссис Литтлмор смотрит на Никки. – Она просто переживает за внучку.

Даллас вновь неодобрительно нахмурил брови, заметив, как Никки измученно откинулась на спинку кресла. Он хотел, чтобы ее бабуля делала больше, чем просто наблюдала. Никки нужно забрать домой и уложить в постель. И прежде, чем Даллас соблазнится сам это сделать.

И снова воспоминание о том, как он взял ее на руки и отнес обратно в отделение на больничную койку, затуманило голову. Безусловно, О’Коннор не собирался лапать ее голую попу, но это не мешало ему воскрешать в памяти ощущения – мягкая, круглая, прекрасно умещающаяся в ладони. Если после этого он никчемный кусок дерьма, заклеймите его. Потому как каждые две минуты он ловил себя на смаковании этих воспоминаний.

– Не позволяй внешности себя обмануть, – еле слышно посоветовал Тони.

– И что это должно означать? – Даллас не отрывал глаз от Никки.

– Она стоит на учете в полиции.

Внимание Далласа перескочило на брата и срикошетило обратно на Никки, восседавшей в жестком больничном кресле и выглядевшей невинной, как только что вылупившаяся бабочка.

– Никки Хант стоит на учете?

Глава 8

Даллас вытаращился на брата.

– Что Никки натворила?

Тони помотал головой.

– Да не Никки, – прошептал он. – Она чиста. На учете стоит Энни Оукли.

Даллас расслабился. Хорошо… он почти поверил. Почти.

– За то, что обозвала копа ублюдком?

– Неа. Задержана за хранение запрещенных веществ. Поймали при попытке купить косячок.

Даллас изучал миссис Литтлмор.

– Ладно, признаю, удивлен. Но она по-прежнему мне нравится.

Тони нахмурился.

– Думаю, она не единственная, кто тебе нравится, братец. И я не уверен, стоит ли тебе в это ввязываться.

Позиция брата окончательно вывела Далласа из себя.

– Ты действительно считаешь, будто Никки каким-то образом причастна к убийству бывшего мужа?

– Если бы я действительно так считал, то аксессуарами к этой синей робе служили бы наручники.