Страница 29

Когда Даллас услышал, как включился душ, его мозг начал представлять Никки обнаженной, и тело загудело от предвкушения. Он прекрасно понимал, что она принимала душ не для того, чтобы слиться с ним в безудержном сексе, но определенные части тела южанина не поддавались убеждениям. Надо признать, он никогда не приглашал на ночлег женщину, если не собирался немного порезвиться с ней перед сном.

Меняя простыни и подготавливая для гостьи постель, О’Коннор вспомнил обрывки диалога, произошедшего у нее дома.

– Обещаю, что не буду тебя сегодня соблазнять.

– А завтра?

– Может, не будем загадывать?

Возвращаясь в гостиную, О’Коннор плюхнулся на диван и провел рукой по лицу. Он уже сказал себе, что ничего не будет. Сказал Тони, что ничего не будет. И на то имелись уважительные причины.

Вот еще бы их вспомнить.

Дерьмо! Он начинает давать слабину.

Уставившись на одеяло и подушку, которые ранее приготовил для себя, Даллас постарался расслабиться. Но только дверь ванной открылась, он тотчас вскочил навстречу Никки.

– Нашла все необходимое? – спросил Даллас. Бад радостно вертелся у ее ног.

– Да. Спасибо.

– Забыл спросить, хочешь ли ты чего-нибудь съесть или… выпить. – Проклятье! Она выглядела… просто охренительно! Вся такая чистая, влажная и готовая к тому, чтобы ее раздели и насытили. Волосы лежали на плечах мокрыми волнистыми прядями. В отличие от больничной робы, розово-коричневый топик обрисовывал формы и демонстрировал грудь – чудесные полушария третьего размера, от вида которых его джинсы снова стали жать. Шорты, не особо короткие и не особо обтягивающие, все же немного открывали бедро, которое показалась Далласу сливочнее мороженого и на вкус, как пить дать, гораздо вкуснее.

– Хм, нет. Мне просто нужно лечь. Я очень устала.

– Я… сменил для тебя постельное белье. – Он прошел мимо нее. Руки чесались от желания прикоснуться, прижать к себе, проверить теорию о том, что ее также влечет к нему, как и его к ней. Но Даллас знал: если так поступит, то пропадет – поэтому, не сбавляя темп, подошел к спальне и распахнул дверь.

Никки не сдвинулась с места.

– Я… я не могу занять твою кровать.

– Конечно, можешь, – настоял он, поворачиваясь к ней лицом. – Я досплю остаток ночи на диване.

– На диване лягу я. – Никки направилась обратно в гостиную.

Даллас обогнал ее и чуть не запнулся о Бада, не отстававшего от него ни на шаг. Ни за что на свете он не позволит ей спать на своем паршивом диване. На нем было удобно сидеть, но спать – сущая пытка.

– Я бы предпочел, чтобы ты заняла кровать. Я постоянно дрыхну на диване. В кровати через раз засыпаю.

Никки склонила голову и внимательно на него посмотрела.

– Тебе известно, что когда ты врешь, у тебя правая бровь выгибается?

Даллас плюхнулся на диван, откинувшись на спину, и вытянул ноги.

– Так вот, в чем дело? – Ухмыльнулся во весь рот и затолкал подушку под голову. – Никогда не мог понять, как мама безошибочно выводила меня на чистую воду.

Никки не поддержала его веселье.

– Ладно, вот какое дело. – Он нарочно напряг мышцы лба. – Я не ночую на диване постоянно, но все же предпочитаю спать на нем. – Будь он проклят, если не почувствовал, как бровь непроизвольно выгибается.

– Я тоже, – не сдавалась Никки, надув сладкие на вид губы, и Даллас смог думать лишь о том, чтобы попробовать их на вкус.

– Да, но… Я уже устроился и… – Его взгляд опустился на ее груди. Не только ее рот манил его попробовать. – И, если только ты не хочешь бороться за диван, – прямо сейчас я бы не рекомендовал этого делать – советую тебе отправиться в спальню и выспаться. Уже почти четыре утра.

Никки прищурилась. Казалось, все ее миниатюрное тело напряглось, и Даллас убил бы за возможность приблизиться и почувствовать это. Внутри нее, дабы достичь максимальной близости.

– Я бы выиграла этот спор, если бы не устала как собака. – Она опустила руки на бедра, давая Далласу понять, насколько у нее тонкая талия.

– Я это запомню. – Он сложил руки на груди.

Никки развернулась и быстро ретировалась в сторону спальни.

– Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится! – «Например, теплое тело, которое будет лежать рядом с тобой в постели и заставит почувствовать себя на миллион баксов». О’Коннор вскочил с дивана, чтобы видеть, как Никки идет по коридору. Симпатичное личико, большая грудь и очаровательная попка. А он спит на диване. Что в этой картинке не так?

Никки вошла в спальню Далласа и с шумом закрыла дверь. Не совсем захлопнула, но близко к этому. Бад, стоявший в метре от Далласа, шлепнулся на живот и заскулил, как это делают большие собаки.

– Бад, – позвал хозяин. Когда пес затрусил к нему понурив морду, Даллас протянул руку и хорошенько потрепал его за ухом. – Я тебя понимаю, приятель. – Даллас посмотрел на дверь и представил растянувшуюся на кровати Никки. – Я прекрасно тебя понимаю.

В восемь утра, еле волоча ноги, Тони вошел в юридическую фирму «Брайан и Стернс» и подождал, пока блондинка в приемной обратит на него внимание. Дамочка не особо торопилась, и он откашлялся.