Страница 8

Когда в Сочимилько Эухеньо пришел,

Зайти он решился в огромный костел.

Пред ним распахнулась дубовая дверь,

И вышла к нему мексиканская дщерь.

Промолвила: "Странник, скорей заходи

И веру в Иисуса в душе породи!"

Наш Эухеньо шагнул за порог

И ощутил возгорание ног,

А сразу затем - возгорание рук,

Как будто прижали электроутюг.

В этот момент уяснил Похуеску,

Что вурдалакам в костеле не место.

И вскоре вампир наш усердно бежал,

И плащ знаменитый на нем полыхал.

Темпом таким он добрался за час -

Лишь у дверей плащ несчастный угас.

Свисал изо рта орган речи опухший,

Взгляд, как и плащ, тусклый был и потухший.

Последним усилием воли герой

Нажал на звонок подуставшей рукой.

Открыла ему незабвенная мать.

Хотел он ее крепко расцеловать,

Но мать отстранилась, лицо скривил страх,

Спросила: "Неместный вы в наших местах? ═

Я вас не припомню, вы новый сосед?

Завтра придите ко мне на обед".

Сказал Эухеньо: "Мам, это я!

Хотел, чтоб воссоединилась семья -

И вот, я приехал. Был путь мой не прост.

К вам с папой имею серьезный вопрос.

Однако сначала позволь мне войти,

Обедом приятным меня угости.

Скучал я отчаянно, мама, поверь,

Открой же пошире сердечную дверь!" ═

Мамаша смутилась, впустила его.

Вошел Эухеньо крадучись, как вор.

Отец приподнялся с дивана и вдруг

Узнал в Эухеньо свой личный продукт.

Смешался совсем он, не знал, что сказать -

В сыночке видна мексиканская стать,

Однако при этом лицом он темней,

Чем сто двадцать восемь безлунных ночей,

А рот полон острых огромных клыков,

И в красных глазах не хватает белков.

"Сынок! - он в итоге сумел произнесть. -

Не верю глазам! Наконец-то ты здесь!

Давно я хотел повидаться с тобой,

До этого видел лишь снимок я твой,

Но он передать не способен того,

Сколь... необычное ты существо".

Хотел Эухеньо переспросить

И о необычности поговорить,

Однако вмешалась в беседу их мать,

Чтоб на обед охуенный позвать.

Был на обед окровавленный стейк

С подливой из фиников и трюфелей. ══

Герой наш расслабился, живость обрел,

Активно беседовал, кушал и цвел.

Родители нравились сильно ему,

В связи с чем он не понимал, почему

Они не хотели с ним вместе в глуши

Румынской тусить (где тусить просто шик)

И в Мексику также не взяли с собой.

Возможно, любовь их была непростой,

Однако теперь страсти все улеглись,

И линии судеб их пересеклись.

Уверен был наш Похуеску: отныне

Будет любим он хоть кем-то и принят

Хоть где-то хоть как-то. Решил он сказать:

"Спасибо, что стали меня угощать!

Давно не встречал я столь теплый прием!

Давайте теперь мы втроем заживем.

Я буду работать. Пойду на завод,

Достигну я там небывалых высот.

Гордиться, поверьте, вы будете мной.

Недаром отец мой - великий герой!"

Так незаметно неделя прошла.

Мать Эухеньо слегка заеблась:

Сынок за ней следовал в дом и во двор

И без остановки твердил всякий вздор.

Он про вампиров пиздел, про Париж,

В повествовании возник некий Кржиж,

Цыгане какие-то, с ними ежи...

Не ясно, как много во всем этом лжи.

Отец оставался всегда в стороне

И становился холодным к жене.

В семье начинался внезапный разлад,

И мать понимала, кто в нем виноват.

Терпеть она больше уже не могла

И Эухеньо вопрос задала:

"Сынок, а не хочешь ли ты посетить

Каких-нибудь памятников, навестить ═

Канкун, Чичен-Ицу, иных пирамид?

Кстати, сосед наш отличнейший гид".

Не дожидаясь ответа от сына,

Она поспешила идею продвинуть

И к гиду его повела сей же час,

Чтоб на экскурсию сделать заказ.