Страница 7

— А милиция придет, угощать будем? — уточнил директор. — Надо быть поскромнее, товарищи!

При чем тут скромность, так и осталось навсегда загадкой.

Кстати, с песней связана прелюбопытнейшая история. Самого лихого из тройки любителя розыгрышей и мистификаций Моргунова, как говорится, «купили».

На свое семидесятилетие Никулин предложил ему:

— Знаешь, Женя, мы должны спеть втроем песню из «Самогонщиков». Я, ты и Вицин. Только ты съезди к Святославу Рихтеру, попроси, чтобы он нам аккомпанировал. Я почти с ним договорился…

И Моргунов отправился к Рихтеру.

Маэстро вышел в халате, угостил Моргунова кофе. И когда тот изложил Рихтеру свою просьбу, смеялся с женой так, что даже ко всему привыкший Моргунов испугался. Откликнулся на просьбу Святослав Рихтер следующим образом:

— Сделаем так. Я позвоню в Париж Ростроповичу, попробую вызвать его. Один, боюсь, не справлюсь.

Но Моргунов не был бы Моргуновым, если бы последнее слово не осталось за ним. Видя, что затея безнадежно проваливается, он подмигнул.

— С вокализом Вишневской, пожалуйста, — попросил он, уходя, и добавил: — Я так на вас рассчитывал! А то придется звонить Вану Клиберну.

Музыку к обеим короткометражкам, яркую, темпераментную, стремительную, написал композитор Никита Богословский. Еще один известный остряк и любитель розыгрышей.

Однажды на гастролях он выступал в паре с другим композитором, Сигизмундом Кацем. И решили они (правда, не они первые до этого додумались) сделать «карусель». А именно: первое отделение один композитор выступает в одном Доме культуры, другой композитор в другом Доме культуры или в актовом зале какого-нибудь предприятия. В антракте садятся на такси и уже второе отделение работают в другом зале. Простая арифметика: за один вечер можно заработать как за два концерта.

И до чего додумался Богословский. Хорошо знающий программу своего коллеги (по себе знаю, что когда длительное время выступаешь со своими партнерами на эстраде, то волей-неволей заучиваешь их выступления чуть ли не наизусть) еще до того, как стала претворяться в жизнь «карусель», он вышел на сцену Дома культуры в первом отделении и очень даже мило сказал:

— Здравствуйте, дорогие товарищи! Думаю, вы знакомы с моим творчеством. Я композитор. Зовут меня Сигизмунд Кац.

В общем, перечислил все песни, которые сочинил его коллега, сыграл то, что положено, спел, что хотел спеть, где надо, пошутил (как известно, самые лучшие экспромты это те, которые заготовлены заранее. В данном случае — заготовленные заранее Сигизмундом Кацем и не раз выслушанные Никитой Богословским).

Зал даже подпевал Богословскому, якобы Кацу: — Шумел сурово Брянский лес…

И под горячие аплодисменты зрителей он ушел со сцены и поехал в другой Дом культуры.

Ничего не подозревавший Сигизмунд Кац вышел на свое второе выступление за один вечер и начал так, как обычно начинал:

Здравствуйте, дорогие товарищи! Думаю, вы знакомы с моим творчеством. Я композитор. Зовут меня Сигизмунд Кац.

И далее по полной программе. Сначала зал отреагировал смехом, который потом перешел в истерический хохот. А как еще можно было воспринять повтор всей программы?

Но что хорошо для розыгрыша, для кино нежелательно. И повторы в «Самогонщиках» немного снизили комедийный эффект. Исчезла прелесть новизны: там погоня, здесь погоня. Трюки иногда повторялись. Фильм теперь длился не десять минут, а двадцать. И выходит, прав был Гайдай, когда, уподобляясь физиологу Ивану Павлову, резал и резал «Пса Барбоса». Хотя и «Самогонщиков» режиссер резал вовсю. Было снято множество смешных сцен, которые потом не вошли в картину. Так, например, шел Бывалый с женой…

Жену, между прочим, играл сам Гайдай. Они важно ходили по киностудии, и все принимали Гайдая за женщину, мило уступали ей (ему) дорогу, не то что Моргунову.